Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 205 – Мурзель

«Я тут как дура переживаю за его душевное состояние, а он тем временем шляется с девками по кустам! Воркуют там как два голубка! Сказал бы сразу, что я ему надоела, что ему тошно меня видеть, и я бы ушла. Так нет же! Не отталкивает, и не подпускает к себе. Как собака на сене… Господи, за что мне все эти муки!»

Она не знала, как долго промаялась на лежанке, терзаясь от ревности. Когда отдернулся полог, Кэтрин встрепенулась и уставилась на вошедшего. По щуплому силуэту она узнала Алана и разочарованно откинулась на подушку. Где же Брайан? Неужели с той девкой? Захотел почувствовать себя на коне? Ну еще бы! Кими́мела-то не видела его унижения, а мужчины ненавидят показывать свою слабость…

Стиснув зубы и сжав кулаки, Кэтрин отвернулась к стене. По щекам потекли слезы.

Всю ночь она прислушивалась к каждому шороху, иногда проваливаясь в неглубокий тревожный сон, но Брайан так и не появился. Он пришел лишь когда утреннее солнце развеяло темноту.

На нем не было ничего кроме набедренной повязки и мокасин, а остальную одежду и пучок орлиных перьев он держал в руках. Распущенные мокрые волосы рассыпались по блестящим от влаги плечам — судя по всему, он искупался в реке.

Встретившись с Кэтрин глазами, Брайан сказал:

— С добрым утром, Лисичка.

И ей захотелось его убить.

Схватить за плечи и трясти до тех пор, пока он не признается, где шлялся всю ночь. Взять сковороду и лупить его по башке. Орать дурниной, браниться последними словами, расцарапать лицо, надавать пощечин…

Но Кэтрин лишь вымучила кривую усмешку.

— С добрым утром.

Он внимательнее вгляделся в ее лицо.

— Тебе нездоровится? Ты хорошо спала?

Кэтрин ощущала себя так, будто сто лет пролежала погребенная под землей, но какой-то чернокнижник поднял ее из могилы.

— Да… все в порядке, — пробормотала она.

На языке вертелся один простой вопрос: «Где ты был?», но никакие силы не заставили бы Кэтрин его озвучить. Она даже сама не знала, почему. То ли не хотела показаться сварливой мегерой, то ли боялась услышать ответ.

Алан, лежащий на соседней подстилке, открыл было рот, но Кэтрин сделала ему страшные глаза, и он промолчал.

Брайан посмотрел на Алана, затем на нее, с таким видом, будто хотел сказать: «Эй, выкладывайте начистоту!», но тоже ничего не добавил.

Вместо этого он подошел к груде сумок и спрятал свою парадную одежду в одну из них. Затем надел рубаху и ноговицы попроще — из бежевой замши, украшенные лишь скромными полосками сине-белого бисера вдоль швов.

— Идемте завтракать, — сказал он и выбрался наружу.

Кэтрин так и не раздевалась со вчерашнего дня, поэтому одеваться ей не пришлось. Надо бы умыться, почистить зубы, расчесать волосы, но на это не было сил. Она вспомнила, как ее расчесывал Брайан, и к горлу подкатил болезненный ком.

«Неужели у него вчера что-то было с дочуркой вождя? А что, если он захочет взять ее второй женой?.. Точнее, просто женой, ведь я на самом деле ему не жена…»

— Никак не возьму в толк, что между вами двоими происходит? — Алан, наконец, дал волю своему любопытству.

— Я и сама хотела бы это знать, — пробормотала Кэтрин.

— Он шарахается от тебя как черт от ладана, — продолжил брат, — но, когда ты не видишь, то пялится как кролик на удава.

— Не знаю… И вообще — не лезь не в свое дело!