Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 12 – Мурзель

— Малоприятное зрелище, а, мисс? — поинтересовался прохожий в поношенном сюртуке.

Кэтрин что-то буркнула себе под нос, и поспешила дальше, ощущая, как сердце неистово колотится в груди. Если ее поймают, ей тоже придется вот так болтаться в петле и гнить у всех на виду. Жуть какая! Нельзя этого допустить!

* * *

До отправления поезда оставалось полчаса, и на станции толпилась уйма народу. Ковбои в широкополых шляпах, коммивояжеры с набитыми саквояжами, крикливые мамаши с выводком ребятни — в зале ожидания царили шум, гам и духота.

Кэтрин нашла себе укромный закуток и повернулась к стене, делая вид, что внимательно изучает расклеенные на ней объявления. Красочные афиши зазывали поглядеть на бородатую женщину, живого безголового петуха и человека, у которого три ноги. Реклама чудо-эликсиров обещала вырастить на лысине буйную шевелюру, превратить старую деву в обольстительную нимфу, а импотента — в горячего жеребца.

Тут же висели объявления о розыске, с которых на Кэтрин взирали паршиво пропечатанные убийцы, грабители и скотокрады. Дороже всего стоила голова некоего Джима Бастера — за поимку бандита с развесистыми черными усами предлагали тысячу долларов. Целое состояние!

«Интересно, сколько дадут за меня?» — невольно подумала Кэтрин.

Она даже знала, какую именно фотокарточку поместят в объявление, ведь фотографировалась всего раз в жизни. И вышла отвратительно. Выпученные глаза, жуткие букли на висках и добела напудренное лицо делали ее похожей на нелепую куклу. И этот неудачный портрет выставят на всеобщее обозрение. Глупо, конечно, сокрушаться из-за такой ерунды, но все равно почему-то именно от этой мысли неприятно заскребло в животе.

За окнами раздался далекий гудок паровоза. Разношерстная толпа на миг замерла, прислушиваясь, а затем дружно ринулась к выходу. Кэтрин подхватила саквояж и последовала за всеми.

Через несколько минут поезд, пыхтя и отфыркиваясь клубами черного дыма, подъехал к перрону. Кэтрин провожала глазами каждый грохочущий вагон в поисках своего, и когда номер «4» прокатился мимо, торопливо зашагала за ним. Наконец, пронзительно заскрипели тормоза, и паровоз остановился, с шипением выпуская пар.

Пропустив вперед особо нетерпеливых пассажиров, Кэтрин поднялась на площадку и вошла в вагон. Немытые окна, обшарпанные стены, деревянные сиденья — второй класс не отличался особой роскошью, но Кэтрин восприняла это как должное: сравнивать ей было не с чем. К счастью, в вагоне еще оставались свободные места, и она примостилась рядом с почтенной леди во вдовьем платье и черной шляпке с пером.

Дама приветливо улыбнулась и подобрала юбки, чтобы Кэтрин было удобнее сесть.

— Спасибо, мэм. — Кэтрин улыбнулась в ответ.

Она опустилась на сиденье, а саквояж задвинула под скамью.

— Славная нынче погодка, не так ли, мисс? — забросила удочку старушка.

— Славная, — согласилась Кэтрин.

— А вчера вечером был сущий ад! Такой жуткий ливень! — делано заохала собеседница. — Словно сами небеса обрушились на наши головы!

— И не говорите, — кивнула Кэтрин.

В этот момент машинист дал гудок, и поезд тронулся, набирая ход.

Прошло не более получаса, но за это время миссис Хендрикс — так звали попутчицу Кэтрин — успела в мельчайших подробностях поведать историю своего многочисленного семейства, начиная с того момента, как ее пра-пра-пращур приплыл в Америку с пятью гульденами в кармане.