Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 114 – Мурзель

— Эй! Есть кто живой? — воскликнул Брайан, оглядываясь по сторонам.

Вопрос без ответа повис в пыльном воздухе, пронизанном лучами заходящего солнца. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем открылась задняя дверца, и оттуда показался высокий тощий старик в черной сутане.

— Чем могу помочь, дети мои? — скрипучим голосом осведомился он.

— Мы хотим пожениться, преподобный. — Брайан почтительно склонил голову.

Пастор нахмурил кустистые брови и пристально вгляделся в его лицо.

— Ты индеец? — От неприязненного тона у Кэтрин сжалось сердце.

— Метис, — уточнил Брайан, спокойно глядя в выцветшие глаза.

— Я не стану венчать язычника, — отрезал старик.

— Я крещеный, — возразил Брайан. — Вы не можете нам отказать.

Но священника этим было не пронять.

— Козлища никогда не станут агнцами, а краснокожие всегда останутся дикарями! Животными! Приспешниками сатаны! — Старческий голос дребезжал праведным гневом. — Убирайся прочь, дьявольское отродье!

Кэтрин открыла было рот, чтобы осадить грубияна, но тут он повернулся к ней и ткнул в нее трясущимся узловатым пальцем.

— А ты, дочь моя, не связывайся с этим безбожником, ибо сие есть великий грех! Отец наш небесный обрушит на тебя свой гнев и обречет тебя и твоих потомков на муки вечные в геенне огненной. Покайся и моли о прощении, а этого нехристя гони от себя подальше, ибо не получит сие прелюбодейство благословения ни от людей на земле, ни от Господа нашего всемогущего на небесах…

Опешив от такого напора, Кэтрин в смятении посмотрела на Брайана. Тот взял ее за руку.

— Идем, Кэт, здесь нам делать нечего.

— Нелюди! Варвары! Бесы! Я отпевал убиенных солдат после Литтл Бигхорн! Я видел, что эти краснокожие звери сотворили с добрыми христианами! — голосил священник им в спину.

Оказавшись на улице, Брайан презрительно сплюнул себе под ноги.

— Лицемерный старый болван, — сквозь зубы процедил он. — Пускай лучше расскажет, что эти добрые христиане сделали с индейскими женщинами и детьми при Уошите и на Сэнд-Крик.

Кэтрин вспомнила, как много лет назад газеты трубили о «славных победах нашей доблестной кавалерии над кровожадными дикарями», а полковника Чивингтона и генерала Кастера чествовали как национальных героев. Но люди поговаривали, что в обоих случаях, солдаты просто вырезали мирные лагеря шайеннов, в которых на тот момент находились преимущественно женщины, дети и старики.

Но сейчас ее волновало другое. Похоже, примесь индейской крови в жилах Брайана ставила на него дьявольскую печать в глазах белых святош. Христианское милосердие и призывы возлюбить ближнего своего не распространялись на тех, чья кожа имела неправильный цвет.

Она растеряно посмотрела на неприветливую церквушку. В лучах заходящего солнца белые стены стали кроваво-алыми, и на их фоне зловещими провалами темнели узкие окна.

— И что же нам теперь делать? — пробормотала Кэтрин. — Что, если никто не согласится нас обвенчать?

Брайан притянул ее к себе.

— Не вешай нос, Лисичка. Поищем другого священника. Не все же такие твердолобые фанатики, как этот старый пердун. Здесь не получилось, найдем где-нибудь еще.

Он ласково взъерошил ее волосы и выпустил из объятий.

— А сейчас идем в салун. За горячую ванну и сочный бифштекс готов продать душу дьяволу, — последние слова он произнес нарочито громко.