Онлайн книга «Альбигойский Крест. На Тулузу!»
|
Бушар резко осадил коня, развернул его и подскакал к телу поверженного противника. Он пустил декстриера прямо на лежащего врага, намереваясь довершить поединок топтанием копытами, но сдержался. Раймон, с головы которого слетел шлем, лежал на траве, широко раскинув руки и раскрыв глаза. Из его рта тоненькой струйкой вытекала кровь. Бушар наклонился в седле и присмотрелся к врагу. Раймон был мертв – из его груди торчал обломок боевого ланса, пробившего щит и застрявшего в теле. Де Марли приподнял шлем и плюнул на труп, после чего медленно поехал к оруженосцам, но внезапно развернулся и направил коня прямо к противоположному концу поляны, где расположились поединщики, защищающие честь графа де Сен-Жиль. Бушар почти вплотную проехал вдоль их рядов, разглядывая противника сквозь прорези шлема. Он ехал степенно и молча, всем своим видом подавляя соперника, которому казался каким-то неведомым, непобедимым и страшным всадником смерти. Граф снова вздрогнул, когда ему показалось, что их взгляды соприкоснулись, но на своем каменном лице Раймон постарался не дрогнуть ни единым мускулом, оставаясь внешне ледяным и флегматичным. Бушар развернул коня и, поддав ему шпорами, поскакал к своим оруженосцам. Он жестом приказал им подавать новый ланс и трубить последнего поединщика, имевшего неосторожность принять его вызов… Сторона крестоносцев. Ги удивленно покачал головой, увидев, как быстро и, самое главное, ловко его товарищ покончил с младшим представителем мятежной семьи де Мирпуа. Он успокоился, поняв, что травма его друга не представляет серьезной опасности, но, на всякий случай крикнул слугам, приказывая отыскать лекаря: — Ребята! Живо найти лекаря! Меня все равно беспокоит, не повредил ли чего мессир де Марли во время первого поединка!.. Он обернулся и увидел всадника, скачущего к полю со стороны северной дороги. Что-то кольнуло ему под сердцем. Ги поморщился, предчувствуя что-то, не сулившее ему ничего хорошего. Всадник приближался именно к крестоносцам и вскоре де Леви смог разглядеть его синий сюркот и золотые лилии. Это был, без всякого сомнения, королевский посланник. Всадник подъехал к группе рыцарей, отыскал глазами герб сенешаля и, приблизившись к нему, произнес: — Мессир королевский сенешаль сеньор Ги де Леви?.. Сенешаль кивнул головой, отвечая на вопрос гонца, который, дождавшись кивка рыцаря, соскочил с коня и, припав на колено возле коня Ги, протянул ему сверток: — Его королевское величество Филипп шлем тебе привет и спешное послание… Рука сенешаля дрогнула, принимая кожаный цилиндр, в котором находилось письмо короля. Спешка, с которой гонец доставил это послание, удивило и насторожило его. Ги вскрыл цилиндр и вытащил пергамент, развернул и пробежал глазами, белея лицом по мере чтения письма: «Моему верному слуге, королевскому сенешалю Каркассона, мессиру Ги де Леви, маршалу де Ла Фо и сеньору де Мирпуа… – слишком официальный тон письма насторожил рыцаря, – мы, Божьей милостью, Филипп король франков шлем тебе привет и приказываем немедленно прекратить военные действия, потравы, поджоги и разорения земель Тулузы… – текст стал расплываться перед глазами. Ги не мог понять причину столь резкого изменения настроения короля. – Войска приказываю отвести в Каркассон на зимние квартиры, провести полный учет имущества, вооружений, припасов и трофеев, из которых удержи для нужд курии шестую часть. Что касается Раймона, некогда графа Тулузы, то мы повелеваем тебе, мой верный слуга, не покушаться на его жизнь и члены…» |