Книга Граф Таррагона, страница 87 – Виктор Бушмин

Филипп де Леви, который, как вы помните, стал Робером Бюрдетом, сразу же после вступления во владение Таррагоном и его землями провозгласил себя графом Божьей милостью, чем немало потешил свое самолюбие и, разослав герольдов к королю Арагона и графу Барселоны, поиграл на их нервах.

И вот сегодня, словно сговорившись, к нему прибыли послы этих двух государей. Что они хотели – читалось без труда. Каждый из них мнил только себя верховным властителем этих земель и надеялся склонить самозваного графа к присяге на верность и передаче земель, даже не задумавшись о том, хочет этого граф или нет.

Де Леви только отошел после ранений, полученных и в том злополучном бою в результате которого он и стал сначала пленником и ожидал казни, а к исходу суток стал владеть и городом и землями Таррагона. Шрам, тянувшийся ото лба через левое веко нос к подбородку и изуродовавший его лицо до неузнаваемости, заживал, оставляя после себя широкий розовый рубец. Филипп до сих пор еще не полностью восстановил мимику и даже говорил с трудом, но именно эти плохие новости о его здоровье, как ни странно, наиболее успокаивающе действовали на него. Если его с трудом узнавал Рамон, то чего тогда можно было требовать от людей, знавших его ранее.

Филипп, закончив парадное одевание, вошел в большой зал дворца через двустворчатые стрельчатые двери. Трубачи оглушили всех присутствующих звоном меди.

За ним медленно и степенно, словно наслаждаясь минутами триумфа, шли Рамон и Исмаил-бен-Рания, ставшие его военачальниками и олицетворявшие единение двух военных ветвей графства. Духовенство во главе с епископом, разодетым в золотые одеяния, вошли вслед за ним одновременно с мусульманскими муфтиями и, хотя бы сегодня, но демонстрировали видимый нейтралитет и показное наигранное дружелюбие.

Жена Робера Бюрдета, прекрасная Изабелла была разодета в шелка и тончайшие арабские ткани, подчеркивавшие ее округлившийся животик, в котором она носила будущего наследника графства. Специально для нее Филипп приказал изготовить маленькую женскую корону, украшавшую ее пышную прическу.

Сам Филипп был одет в тонкую золоченую кольчугу арабской работы, почти золотого цвета сюркот, на спине и груди которого был вышит его новый герб: четыре вертикальные извилистые червленые линии по золотому полю, который неделю назад официально утвердил в главном кафедральном соборе Таррагона епископ, которого сам Филипп утвердил своей волей накануне. На голове графа была корона из чистого золота, зубцами которой были земляничные листья и виноградины – символ мусульманской части населения. Чтобы обезопасить себя от возможных протестов со стороны соседей-королей, Филипп сразу же выслал в Рим специального гонца с грамотой, в которой он вручал земли и корону Таррагона в руки святого Петра и католической церкви и просил официально утвердить его герб, полученный им на поле битвы с врагами религии. Самое главное, что ни король Арагона, ни граф Барселоны ни сном, ни духом не знали об этом хитром и ловком маневре, иначе сегодня не прислали бы своих послов, надеясь получить от нового графа оммаж за земли…

Он прошел мимо послов и, поднявшись по ступеням помоста, покрытого дорогими арабскими коврами, сел на высокий золоченый трон, подлокотники которого украшали резные фигуры львов, искусно вырезанных древними мастерами.