Онлайн книга «Прыжок леопарда»
|
Его светлость молодой Гильом Клитон – шурин самого короля и, как шепчутся придворные, самый реальнейший претендент на корону Англии, ведь он, как ни крути, внук покойного Гильома Завоевателя по ветви старшего сына. Могущественный аббат Сугерий… – юноша почувствовал, как по его спине и затылку пробегают мурашки. Король Людовик,… а ведь о нем говорили, что он зазнался и стал таким важным, что, рассказывали о том, (врали – усмехнулся Филипп) как он пренебрежительно относится к своим вассалам, почитая только монахов… Глупости! Его величество самый что ни на есть добрый, справедливый и чуткий монарх. Недаром же он так часто вспоминал об отце (де Леви снова улыбнулся, вспомнив своего родителя), причем всегда только в восхитительных выражениях… Констанс… тут Филипп тряхнул головой, отгоняя от себя ересь. Какая, господи, Констанс! Она же принцесса крови! Ее участь решена, наверное, с момента рождения… Но образ прелестной, юной и белокурой, словно ангел во плоти, девушки почему-то, как Филипп ни старался, не выходил у него из головы. А, чем черт не шутит… – задорно подумал он и перекрестился, помянув имя лукавого. Хотя… почему это сам король так говорил о нем и своей дочери?.. Голова закружилась от хоровода мыслей и мечтаний, перевернув все вверх дном в душе рыцаря. Даже матушка мне рассказывала, что свою незаконнорожденную дочь Изабель король выдал за сына одного из своих самых вернейших и преданнейших воинов – де Шомона! А мой отец, да и я, чем хуже? Как говаривали старый воины батюшки, именно мой отец вынес на руках тело отважного де Шомона из той жуткой мясорубки под Бремюлем… А уж что значит благоволение к моему роду со стороны самого короля Англии! Ведь до сих пор у меня в замке, в шкатулке, лежит открытая дорожная и охранная грамота, подписанная самим Генрихом Английским! Он, кстати, готов пожаловать любому, кто предъявит ее, богатые поместья на туманных берегах… Шум, раздавшийся в дальнем конце коридора, отвлек юношу от его сладостных мыслей. Рыцарь посмотрел на суматоху, возникшую, словно по мановению волшебной палочки. Слуги и стражники, вперемежку с чиновниками и монахами, словно улей, встревоженный медведем, носились и о чем-то возбужденно гудели. Значит, это Сугерий идет… – подумал юноша, – скорее всего… Он встал, расправил складки своего длинного плаща и сюркота, надел кольчужный капюшон на голову (свой шлем, он оставил оруженосцу еще на входе во дворец, когда узнал, что будет сопровождать и охранять короля), взял в руки меч и молча положил его на правое плечо. Из сумрака коридора показалась хилая фигурка аббата, семенящего по направлению к покоям Людовика. Филипп всунул меч в ножны, постучал в дверь, тихо приоткрыл ее и крикнул: — Сир! Монсеньор Сугерий идет!.. — Ну и голос у тебя, юноша!.. – раздался смеющийся голос короля. – Ей Богу, как Иерихонская труба! Помнится, последний раз, вот так же громко, созывал на поле брани своих людей отважный и благородный де Шомон, мир праху его… Можешь пропустить монсеньора аббата. Сугерий подошел к дверям, приподнял голову вверх и пристально посмотрел на юного рыцаря, застывшего возле входа в опочивальню короля. — Прямо паладин… – он коротко закивал головой, словно соглашаясь со своими же словами. – Любо дорого глядеть. Небось, бесёнок, уже успел вскружить головы паре-тройке дам, залюбовавшихся твоими выходками на турнире, а?! |