Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 88 – Виктор Бушмин

— Прекрасно! – Людовик с видимым удовольствием потер руки. – Мессир де Нанси. Извольте, но только, как-нибудь мягче и деликатнее, попросить наших родовитых вассалов пока оставаться в лагере и не сниматься до моего отдельного указания.

Коннетабль поклонился и молча вышел из палатки.

— А Вам, сеньоры, – Принц повернулся к командирам рыцарей, – будет следующее задание. Вашим сотням надлежит обрушить весь мой «гнев» на владения графа! Быстрыми наскоками, стараясь, по возможности, не ввязываться в бой, но и не избегать его, вашим рыцарям необходимо грабить и жечь, жечь и грабить всё, что попадется под руку! Весь скот, зерно должно быть у нас или сожжено! Вилланов не убивать, но деревни и местечки жечь разрешаю! Поля и посевы вытаптывать и жечь на корню, ничего, я подчеркиваю, ничего не оставлять!!! Только пепелища и развалины! Я научу графа де Руси уважать законы и каноны «мира Божьего» и уважать волю королей Франции!

Командиры учтиво поклонились и стали молча выходить из палатки Людовика. Они давненько не видели принца таким разъярённым, мечущим громы и молнии.

— Де Леви! Останьтесь со мной! – Приказал Людовик.

Когда все вышли, и они остались вдвоем, принц сказал:

— Давайте, пожалуй, навестим нашего общего знакомого де Лузиньяна. Я желаю пригласить его в наш с тобой отряд. Пусть немного развлечется… Ты не против?

Людовик хитро посмотрел на Годфруа.

— О чем Вы говорите, сир. Конечно не против!

— Ну и хорошо. Пошли к нему…

Они вышли из палатки на воздух, прогретый благодатным солнцем Франции, напоённый ароматами трав и цветов. Палатка принца располагалась в самом центре лагеря и идти пришлось несколько минут, правда, большую часть пути заняли поклоны и приветствия различным рыцарям, графам, виконтам и герцогам, но этого требовал этикет и необходимость.

Наконец они дошли до палатки, в которой разместился мессир Годфруа де Лузиньян, старший сын Гуго, вассала графа Пуату Гильома. Услышав от слуг о приближении принца Людовика с каким-то рыцарем, Годфруа де Лузиньян спешно вышел из палатки, поклонился и приветствовал их:

— Приветствую славного принца Франции, Людовика! Низкий поклон передает Вам мой отец, Гуго де Лузиньян, чьи болячки не позволили ему отправиться в крестовый поход с Его светлостью Гильомом де Пуату, герцогом Аквитанский. Вот и сейчас, он попросил меня отдать вассальный долг нашему верховному сюзерену.

Людовик улыбнулся, выдержал небольшую паузу и произнес:

— Приветствую и тебя, благородный сеньор де Лузиньян. Мы наслышаны о твоей храбрости, преданности и верности. Позволь представить тебе моего друга, рыцаря Годфруа де Леви, командира одной из моих отборных рыцарских сотен.

Лузиньян деланно поклонился, было очевидно, что ему, родовитом и знатному сеньору, было не совсем приятно кланяться неизвестному выскочке, которым он считал де Леви.

— Мессир Годфруа, мы ведь с вами тёзки, не правда ли? Если не ошибаюсь, это вас произвел в рыцари и «благородные люди» сам король Филипп Первый. – Ответил Лузиньян, делая упор на последние слова своей фразы.

Годфруа де Леви покраснел от злости так, что рубец его шрама стал иссиня-багровым. Людовик, понимая, что надо немного разрядить обстановку, непринужденно произнес:

— Все мы, если хорошенько покопаться в наших предках, когда-то были конюшими, оруженосцами или вообще, сервами.