Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 48 – Виктор Бушмин

— Да?! Это уже интересно… – задумчиво произнес Гильом, допивая вино. Он посмотрел в глаза Роберу и тихо сказал. – А, в это самое время, мессир Гуго направил мне гонца с известием о смерти и советом немедля отплыть в Англию, чтобы ухватить корону Эдуарда Исповедника и нашего отца!

— Слушай, а давай, я его задержу в Нормандии на некоторое время, пока ты не соберешь доказательства его подлостей? Как? – Глаза Робера загорелись.

Гильом кисло махнул рукой:

— Не стоит. Я сам разберусь, попозже. Пошли, рыцари и духовенство ждут нас! Слушай, а можно, я возьму с собой секиру отца прямо сейчас? Где он у тебя, Робер?

Робер Куртгёз пожал плечами:

— Здесь они, сейчас крикну оруженосца, он тебе все принесет! Оливье? – Робер позвал оруженосца и приказал ему. – Быстро тащи секиру моего батюшки! Сразу же передай датскую секиру Его величеству Гильому Английскому. Понял?

Оливье поклонился и убежал в оружейную палатку герцога. Братья, один из которых был королем Англии, а второй – герцогом Нормандии, вышли из палатки для переговоров и направились к рядам столов, за которыми их с нетерпением ожидали рыцари и духовенство двух стран, еще недавно собиравшихся сражаться друг с другом.

Воины за столами, увидев приближение своих сюзеренов, крикнули приветствия в их адрес:

— Слава и века вечные великому королю Гильому и великому герцогу Роберу! Слава сыновьям великого Завоевателя! Слава Нормандии и Англии!..

Замок Шинон. Графство Анжу. Франция. 22 мая 1091 года.

Жизнь короля Филиппа трудно было назвать спокойной и безмятежной. Его тонкая, ищущая натура порой требовала для своего удовлетворения неожиданных поступков, поворотов, способных разом перевернуть или, даже перечеркнуть жизнь короля, поставить под угрозу все его труды, старания его предков, поставить под угрозу продолжение династии Капета, еще такой слабой, шаткой, неуверенной и зависимой от обстоятельств и доброго настроения своих вассалов, более могущественных, чем короли Франции.

С материнским молоком Филипп уяснил для себя одну, крайне важную для него, вещь – никому верить нельзя. Никто просто так, за «здорово живешь», не отдаст тебе крохи. Все, абсолютно все приходилось добывать «потом и кровью». Филипп рано научился врать, изворачиваться, сталкивая лбами своих грозных вассалов, но жил, если это можно так назвать, «пусто». У него была жена, нелюбимая жена Берта Голландская, навязанная ему в династических целях. Она не принесла Филиппу ничего, кроме наследника Людовика и двух вертлявых, взбалмошных дочерей, от которых у Филиппа часто случалась мигрень.

Мало веря людям, король Франции, тем не менее, тянулся к ним. Он хотел, нет, просто вожделел желанием обрести простых и надежных друзей, но, самое главное, он искал любовь!

Как это не смешно, Филипп мечтал «утонуть» в чьих-нибудь глазах, смешливых и скромных, надменных и зовущих, бездонных и обжигающих. Даже его вечные «амурные» похождения, уже набившие у многих оскомину, были простыми поисками любви.

Нет, ему дарили любовь многие девушки и женщины, дарили искренне, или с выгодой для себя и своего рода, дарили трепетно или пламенно, дарили жутко или нудно, но, они не отказывали Филиппу. Невозможно сказать, что они боялись короля. Отнюдь! Его власть во многих случаях была призрачна и эфемерна. Он толком не мог, или не желал, навести порядок в своих собственных владениях, позволяя своим рыцарям и баронам грабить и совершать, порой, жуткие поступки, леденившие души католиков.