Онлайн книга «Пророчество Гийома Завоевателя»
|
Король сделал несколько привалов, во время которых шутил и балагурил со своими воинами, не забывал общаться с командирами наемников, расспрашивая об их житье-бытье на родине. Король, казалось, вовсе и не думал о предстоящей схватке с родным братом. Рыцари удивлялись каменному спокойствию своего короля, не задумываясь о том, что и он может переживать, мучиться и страдать от таких же мыслей. «Брат. Да, спасибо тебе, батюшка! Даже на смертном одре ты исхитрился переполошить всех! Прости меня, Господи. Определил бы точнее свою волю – глядишь, все было бы совсем по-другому… Я верой и правдой служил Роберу, был бы знатным принцем крови, братом короля, получил много владений, замков и титулов. Ни о чем не думал, кутил и гулял себе! Так, ведь нет! Теперь, из-за всей этой чехарды, усиленной природной и наследственной алчностью, мы идем с мечами друг на друга! Мало того! Мы еще и тащим, словно баранов на заклание, своих подданных! Бред какой-то!» Стараясь заглушать такие мысли, проскакивающие в его голове и смущающие его разум, Гильом Рыжий практически всю дорогу до Кана пил вино. Он напивался до такой степени, что еле держался в седле. Чтобы не потерять рассудок и не сболтнуть в беспамятстве из-за выпитого вина, король пел песни и болтал со своими рыцарями, которые с нескрываемым удивлением смотрели на своего монарха… К концу второго дня арьергард, наконец, прибыл к городу Кан. Гильом был прав в своих догадках – Гуго де Биго не взял сходу Кан. Он расположился шатрами на равнине, раскинувшейся возле восточных стен города, и занимался «ерундой», обмениваясь герольдами с графом города Кан мессиром Ангерраном де Тилли и епископом города – монсеньором Може де Брион. Гильом выслушал доклад Гуго, но ничего не сказал. Король поднял свою голову и пристально посмотрел в глаза великого коннетабля Англии. К его удивлению, мессир Гуго де Биго не отвел глаз, его глаза не бегали, спокойно выдержав взор монарха. «Великолепно. Какая выдержка! Ладно, посмотрим, что день завтрашний мне уготовит…» – Гильом приказал армии отдыхать. Монахи и священники засуетились, призывая армию к вечерней молитве. Король вздохнул, и пошел в первых рядах слушать проповедь архиепископа. К его удивлению, монсеньор Ансельм воздержался от миролюбивых тем, посвятив свою проповедь осмыслению Десяти Христовых Заповедей. Гильом молча слушал архиепископа, но мысли его кружили совершенно в другом месте. Он вдруг вспомнил себя молоденьким мальчиком, когда они вместе со старшим братом Робером жались от испуга десятилетними отроками за спины рыцарей охраны во время битвы при Гастингсе. Гильом улыбнулся, вспомнив об этом. Да, его брат Робер был зачат еще до брака его отца с Матильдой Фландрской. Гильом Незаконнорожденный силой взял девушку из соседнего графства. Ее отцу, скрепя сердцем, пришлось дать согласие на свадьбу – живот у невесты принял уже угрожающие размеры. «А, ведь мы с братом Робером родились в один и тот же год. Он – в середине января, а я в начале декабря 1056 года! Да! Не снасильничал бы мой отец тогда – неизвестно, как было сейчас…» После молитвы король ушел спать. Гильом даже и не заметил, как резко и глубоко «нырнул» в сон… Ему снова снился один и тот же сон. Он, снова и снова, видел себя десятилетним мальчиком, которого крепко держал за руку его братишка Робер во время жуткой битвы при Гастингсе. Кто-то крикнул, что их отец убит! Они испуганно прижались друг к другу, словно маленькие волчата, и озирались по сторонам, не веря услышанному и ища глазами своего отца. Весь мир, казалось, в эту секунду рушился перед ними. Они тихо плакали, но старались (как учил их отец) не показывать окружающим свою минутную слабость. |