Книга Ферн, страница 56 – Лей Гринвуд

— Мне кажется, что вам надо побыть некоторое время без миссис Эббот. Да и без меня тоже.

Ферн улыбнулась.

— Она слишком навязчивая.

— Она уверена, что все, кого она любит, добры и порядочны, а если ей кто не понравится… ну, вы сами слышали, что она говорит о Мэдисоне.

— Он этого заслуживает.

Роза присела на край кровати. Она так долго смотрела на Ферн, изучая ее, что та почувствовала некоторое смущение.

— Вы хотите по-настоящему понять Мэдисона? – спросила Роза, пронзая Ферн взглядом.

— Отвечайте правду. Не ради меня, но ради него. А, может быть, ради вас тоже.

— Я д-думаю, да, – призналась Ферн неохотно, не очень-то понимая, к чему клонит Роза. – Я начала думать, что он отличается от всех мужчин, которых я раньше знала. Но после сегодняшнего утра, – сказала она и почувствовала, как гнев опять закипает в ней, – я уверена, что ошибалась.

— Я меньше знакома с Мэдисоном, чем вы, – начала Роза, – но я знаю кое-что из его биографии. Однако там есть много такого, что вы могли бы использовать ему во вред, а я бы этого не хотела.

— Я никогда этого не сделаю, – протестовала Ферн, не понимая, почему у Розы такие же предубеждения против нее, как и у Мэдисона. – Вопреки его взглядам не все в Канзасе такие бесчувственные.

— У Мэдисона было трудное детство, – продолжала рассказывать Роза, не обращая внимания на последний выпад Ферн. – Мальчики в его семье так и не научились любви и доверию друг к другу и к людям.

— Почему?

— Насколько я понимаю, отец у них был грубый, вечно ругающийся пьяница, а мать слабовольная и беспомощная женщина. Во время войны Мэдисон исчез, оставив близнецов одних на ранчо. Братья не простили ему этого.

— Но ведь он вернулся, чтобы помочь Хэну. Неужели этого мало?

— Да, по-видимому, мало. Даже Джордж, а он справедливейший из всех людей, каких я знаю, не может до конца простить его.

— Он что, не сказал им, почему уехал?

— Он сказал им прошлой ночью, когда Джордж приходил к нему в тюрьму.

— Что же он сказал?

— Вам нужно его спросить.

— Я не могу задавать ему такие вопросы.

— Может быть, вам он как раз и скажет. Кажется, вы ему нравитесь.

— Если бы вы послушали, что он наговорил мне некоторое время назад, вы бы так не считали.

— Ради Бога, Ферн. Вы прогнали его вчера; после того, как он привез вас в седле, беспомощную, неизвестно откуда. Потом он идет в салун, и там ваши работники начинают драку и хотят его убить. А когда он пытается защитить себя, да и вашу репутацию тоже, кстати, его бросают в тюрьму. Чего же от него можно было ожидать? Он не святой, но надо быть святым, чтобы не поверить в версию, что подстроили все это вы.

— Но я бы никогда такого не сделала.

— Откуда ему знать? Как вы сами признались, едва он сошел с поезда, вы стали кричать на него и говорить, чтобы он убирался из города. Не могу отвечать за Мэдисона, но мне бы на его месте показалось, что эти двое парней именно вам помогали избавиться от него.

Ферн ужаснулась. Она ведь боролась во имя правосудия, а к самому Мэдисону не имела никаких претензий. Она выступала бы против любого адвоката, нанятого защищать Хэна.

Но ведь его слова были адресованы ей лично, не так ли? А, может быть, это все из-за него, из-за того, что она с ним плохо обращалась.

— Его братья, в сущности, ничем не лучше, – добавила Роза. – Вчера я высказала Джорджу и Хэну все, что о них думаю. Надеюсь, на них это подействует, хотя и не уверена. Некоторые их семейные раны так глубоки, что уже никогда, наверное, не заживут.