Книга Очаровательный повеса, страница 119 – Элизабет Хойт

Эва почесала пса за ушком.

— Тебе не хватает твоей подружки голубки? Знаешь, я очень по ней скучаю.

Мастиф поднял на нее грустные глаза, зевнул и направился к своей куче тряпья, а Эва склонилась к бухгалтерским книгам, хотя долго не могла сосредоточиться на цифрах. Наконец волнение улеглось, и она с головой ушла в работу, пока не услышала рычание. Она не сразу поняла, что это такое, поскольку Генри никогда не рычал.

Она посмотрела на пса. Мастиф стоял у ее стола, шерсть на спине торчала дыбом, а из пасти вырывались весьма устрашающие звуки.

Эва могла бы испугаться, если бы пес смотрел на нее, а не на дверь: опасность исходила оттуда. Заметив, что дверная ручка поворачивается, она не удивилась, увидев на пороге не Асу, а виконта Хэмпстона.

— О, дорогая, – проговорил незваный гость, – думаю, больше нет необходимости спрашивать, вспомнила ли ты меня: выражение твоего лица, не слишком, впрочем, привлекательного, говорит само за себя.

Эва встала и положила ладонь на загривок Генри.

— Я помню вас, милорд, и, полагаю, вам лучше уйти. Мистер Харт знает, что это вы приложили руку к происшествиям в «Хартс-Фолли» и наняли бандитов, напавших на наш экипаж. Сейчас он у герцога Уэйкфилда, но с минуты на минуту вернется с полицией.

Да, ложь, но вполне оправданная, учитывая обстоятельства.

— Разве? – Лорд Хэмпстон закрыл за собой дверь и повернул ключ. – Должен признаться, это в точности соответствует моим планам. Но, думаю, у нас еще есть немного времени. – Его улыбка стала похожа на оскал. – А теперь скажи, малышка, как ты меня узнала? Очень любопытно. Ведь в ту ночь на мне была маска.

Эва почувствовала, что подступает паника.

— Голос. И еще татуировка.

— Эта? – Он потянул вверх рукав, повернул руку и показал дельфина на тыльной стороне запястья. – Такая татуировка была у всех, даже у твоего отца, хотя и не всегда на запястье. Это знак нашего ордена «Господа хаоса» – мы все очень могущественны, дорогая.

— Но почему? – Эва понимала, что подвергает себя опасности, но не могла не задать этот вопрос. – Почему вы и другие делали такие ужасные вещи?

Виконт склонил голову и мерзко улыбнулся.

— А почему нет? Мы же господа и делаем все, что захотим. – Он пожал плечами. – А ты… всего лишь одна из многих, и должна была бы посчитать это за честь.

«Честь? Этот ужас?» Эва внутренне съежилась, хватаясь за шерсть Генри как за спасительную соломинку, и пес угрожающе гавкнул.

Хэмпстон рассмеялся.

— Дорога, я вижу, что шокировал тебя. – Он постучал пальцем по своему запястью, закрытому теперь рукавом рубашки, и добавил: – Я должен был бы убить тебя только за это, однако, признаюсь, это не главная причина.

Эва нервно облизнула губы, поглядывая на закрытую дверь.

— А какая же главная?

Улыбка исчезла с его лица так внезапно, словно ее никогда и не было.

— Мне нужна земля, которая предназначена для «Хартс-Фолли». И поскольку мои люди оказались ни на что не способными и не сумели ни сжечь театр, ни разрушить, ни взорвать, я решил все сделать сам. Когда Харт вернется, полицейские найдут твой труп, причем все улики будут указывать как раз на Харта. Возможно, он невероятно удачлив, но даже ему не удастся избежать виселицы за убийство сестры герцога.

Эва несколько секунд с удивлением смотрела на Хэмпстона, потом фыркнула.