Книга Мое любимое чудовище, страница 126 – Элизабет Хойт

Аполлон наклонился, чтобы повнимательнее рассмотреть замок, насколько это было возможно в тусклом свете свечи, но тут прямо над ним раздался мужской голос:

— Что вы здесь делаете, любезный?

Аполлон едва не ударился головой о стол, а выпрямившись, увидел дядюшку и открыл было рот, намереваясь что-то солгать, но понял вдруг, что ужасно устал от всего этого, и решил раскрыть карты.

— Ищу улики, которые помогли бы доказать, что вы убили трех человек с целью завладеть моим наследством и титулом.

У хозяина дома отвисла челюсть.

— Вы… кто?

— Я ваш племянник, Аполлон Грейвс, виконт Килбурн. — Он отвесил шутовской поклон. — Прошу любить и жаловать.

— Килбурн… — Уильям Грейвс попятился, едва не уронив со стола свечу. — Да вы сумасшедший!

— Вовсе нет, — возразил Аполлон. — И вам, как никому другому, об этом прекрасно известно.

— Зачем вы здесь? — спросил Уильям Грейвс, очевидно, не услышав ни слова из сказанного.

Аполлон попытался встать с кресла, но Грейвс зашипел, поднимая руки:

— Оставайтесь на месте! Не подходите!

— Но… — попытался успокоить его Аполлон.

— Нет! — Дядюшка бросился вон из кабинета с завидной для его возраста прытью. — Помогите! Помогите! Убийца!

Решение пришло мгновенно. Аполлон схватил со стола свечу и ринулся в коридор. По пути ему встретился всего один лакей, но и тот, кивнув, прошел мимо. Тем временем разбуженный криками дяди дом просыпался.

Удивительно, но Лили мирно спала, когда он вошел в комнату. С сожалением взглянув на мирно посапывающую возлюбленную, он с силой потряс ее за плечо.

— Что такое? — испуганно, едва пробудившись, воскликнула Лили. — Аполлон? Что…

— Ш-ш-ш. — Он присел на край кровати. — Сейчас не время объяснять, но знай: я люблю тебя. Дядя знает, кто я такой, и мне грозит опасность. Я должен бежать.

Лили заморгала и, глубоко вздохнув, кивнула:

— Конечно, да, я поняла.

— Жду тебя завтра вечером в парке возле того пруда, где ты увидела меня впервые. Помнишь?

— Я… да.

— Часов в шесть. Если возникнут какие-то проблемы, дай знать Мейкпису.

К комнате приближались чьи-то шаги, и Аполлон, порывисто и крепко поцеловав Лили, вскочил.

— Я люблю тебя. Не забывай об этом.

С этими словами он бросился к двери.

Аполлон оттолкнул поджидавших его в коридоре дворецкого и лакеев, а одному даже пришлось хорошенько врезать. Второй лакей попятился, не сразу определившись, что для него важнее: чувство долга или желание сохранить собственные ребра, но Аполлон сделал обманное движение правой рукой и лакей ретировался. В коридор выскакивали полуодетые дамы и джентльмены, но они мало чем могли ему помешать.

Завернув за угол, он едва не сбил с ног изумленного мистера Уорнера, выходившего явно не из своей комнаты, что было весьма любопытно, выскочил из дома и бросился наутек, во тьму ночи.

За его спиной раздавались крики, к которым затем присоединился приближающийся стук копыт. Он развернулся в последнее мгновение, чтобы увернуться от лошади, но увидел герцога Монтгомери, натянувшего поводья так, что огромный вороной едва не встал на дыбы.

— Ну и чего вы ждете? — рявкнул всадник, в кои-то веки явно утратив самообладание, и протянул Аполлону руку. — Быстро!

Он сказал, что любит ее.

Лили смотрела на дверь, не зная, верить ли ей услышанному.

Он ее любит.