Книга Мое любимое чудовище, страница 115 – Элизабет Хойт

— Ну же, — простонала Лили, цепляясь за его волосы. — Прошу тебя…

Но он не спешил: медленно прочертив языком круги по вершинкам грудей, он поднялся выше, к плечу, легонько прикусил бархатную кожу.

Дрожащие пальцы Лили скользнули между их телами, и Аполлон понял, что они спускаются к поясу его бриджей, а через мгновение почувствовал, что те уже расстегнуты. Ее нежная ладошка скользнула внутрь и завладела его плотью.

Аполлон замер, постанывая и вздрагивая от ее прикосновений. Прохладные пальцы уверенно обхватили его естество, скользнули вверх в изысканной ласке и погладили кончик с каплями влаги.

Лили на мгновение вынула руку, и в свете луны Аполлон увидел, как она поднесла к губам влажный палец, понюхала, потом облизнула.

Ну, это уж слишком!

Все произошло мгновенно, Лили даже шевельнуться не успела. Сорвав с себя сюртук, он швырнул его на землю перед скамейкой и гортанно проскрежетал:

— На колени!

Лили неожиданно для самой себя подчинилась, словно приносила себя в жертву какому-то древнему чудовищу.

— Вот так? — беспомощно спросила Лили через плечо.

Он опустился на колени позади нее, пригнул ее голову почти к земле и задрал подол платья, словно снимал покрывало с произведения искусства. В лунном свете ее кожа над белыми чулками казалась серебристой.

Она стояла перед ним на четвереньках, с обнаженными полушариями ягодиц, таких восхитительно чувственных, упругих и притягательных, с таинственной темной расщелиной между ними.

Уложив подол платья ей на спине, он пробежал пальцами по шелковистой коже, с удовольствием ощутив ее дрожь удовольствия и приказал:

— Раздвинь ноги!

Лили безропотно подчинилась, раскрывшись перед ним еще больше, но в то же время оставаясь соблазнительно целомудренной в окружающей темноте. Аполлон провел пальцем по расщелине, разделяющей упругие полукружия, пока не ощутил влагу. Она нетерпеливо качнула бедрами, и он хрипло, словно вдруг опьянел от исходившего от нее чувственного женского аромата, спросил:

— Тебе нравится?

— Ты же знаешь…

Она приподняла бедра, и он чуть не сошел с ума. Взяв в руку свое естество, Аполлон придвинулся ближе и стал водить его кончиком по сочившейся влагой расселине. Застонав, Лили выгнула спину, пытаясь прижаться к нему плотнее.

Он совершенно утратил способность мыслить: мог лишь чувствовать и желать. Положив ладонь ей на поясницу, чтобы удерживать на месте, он медленно погрузился в ее тугое горячее лоно и запрокинул голову, устремив невидящий взгляд в усыпанное звездами ночное небо. Лили была такой влажной, такой скользкой и прекрасной, что глаза Аполлона заполнились слезами, по мере того как он снова и снова толкался в нее бедрами, погружался в этот невыносимо сладостный тоннель, объединяя их тела, делая их единым целым.

На несколько мгновений он отстранялся, почти полностью выходя из нее, чтобы заново ощутить наслаждение от этого чудесного соприкосновения.

Лили всхлипывала, вздыхала, стонала, уткнувшись лицом в руки, и он склонился над ней, шептал нежные слова и грубые непристойности, обнимая, защищая, заявляя на нее свои права.

— Чего ты хочешь, любовь моя?

— Э… этого.

Аполлон провел языком по ее шее.

— Скажи мне.

— Я хочу тебя, — выдавила Лили. — Чтобы ты был во мне, заполнял до отказа, так чтобы забыть обо всем на свете.