Книга Мое любимое чудовище, страница 114 – Элизабет Хойт

— Лабиринт.

Возможно, это странный поступок — привести ее ночью посмотреть лабиринт, но почему-то ему это показалось очень правильным.

— Идем, — сказал он, потянув ее за руку.

Лили с легкостью пошла за ним, но когда они миновали первый поворот, все-таки неуверенно спросила:

— Мы не заблудимся?

— Нет, — беззаботно ответил Аполлон. — Я обнаружил этот лабиринт сегодня днем и тщательно изучил. Он довольно простой.

— Даже в темноте?

— Даже в темноте! Хотя не так уж и темно, а? — Он указал на звезды и растущую луну.

Лили не слишком уверенно хмыкнула, но тем не менее идти не отказалась, что очень его обрадовало.

Лабиринт был довольно старый, с хорошо разросшейся живой изгородью высотой больше восьми футов. В некоторых местах изгородь почти загораживала тропинку, и им приходилось идти друг за другом, чтобы не оцарапаться ветвями. До слуха Аполлона доносился шорох ее юбок и звук дыхания, время от времени ветерок доносил исходивший от нее аромат апельсина и гвоздики — сладкий и соблазнительный.

Аполлон крепче сжал пальцы Лили, охваченный возбуждением. К тому времени, как они свернули за последний угол, его плоть стала тугой и тяжелой.

— Где мы? — прошептала Лили, осознав, зачем привел ее сюда Аполлон.

Перед ними раскинулся неглубокий каменный бассейн, вокруг которого стояли каменные скамейки, а в центре возвышалась статуя. Наверное, когда-то здесь бил фонтан, но время и запустение остановили циркуляцию воды, и теперь на дне бассейна скопилась гнилая листва, принесенная ветром.

— Мы в самом сердце.

Лили заметила, как глухо и напряженно звучит его голос, и потянула за руку, чтобы подойти поближе и посмотреть на статую.

— Это сердце лабиринта?

Он заглянул ей в глаза, где отражались звезды, и повторил:

— В сердце.

Лили, несколько обескураженная торжественностью его тона, некоторое время стояла молча, а потом неуверенно улыбнулась и указала рукой на мраморную фигуру:

— Это же минотавр! Как нельзя кстати в этом месте.

Аполлон посмотрел на мощную фигуру с головой, увенчанной рогами.

— Чудовище в лабиринте?

— Да. — В темноте Лили повернулась к Аполлону лицом, но он увидел лишь блеск ее глаз. — Индио тоже сначала принял тебя за чудовище.

— И что, я по-прежнему получеловек-полузверь?

— Нет. — Лили нежно провела пальцем по его бровям. — Ты никогда таким не был.

Она обхватила руками его мощную шею, пригнула голову и коснулась его губ своими, сначала нежно, потом смелее и, наконец, со всей женской страстью, искренне и сладко. Аполлон с трудом сдерживался, чтобы не сжать ее слишком сильно, не показать, насколько он возбужден.

Он позволил ей быть главной, приоткрыв рот, когда ее нежный язычок прошелся по его губам, позволил исследовать и открывать. Лили освободила его волосы от ленты, и те рассыпались жесткими прядями, доставая до плеч.

В отчаянии хватаясь за его жилет, Лили неожиданно для себя самой взмолилась:

— Такая чудесная ночь! Давай займемся любовью.

Аполлон, словно только этого и ждал, с силой прижал ее к себе, запрокинув голову так, чтобы поцелуй стал глубже и чувственнее, обхватил ладонью нежную округлость. Даже этот небольшой кусочек обнаженной кожи был подобен глотку живительной влаги в пустыне. Аполлон нежно погладил обе груди и погрузил мизинец в горячую, утопающую в тени ложбинку между ними. Она оказалась влажной, и он, внезапно испытав острое желание попробовать ее на вкус, слегка отклонил Лили назад, опустил голову и провел языком между восхитительными полушариями, ощутив их солоноватый вкус.