Книга Дражайший плут, страница 79 – Элизабет Хойт

— Да, сэр.

Лошади выбивались из сил, еле переступая ногами. Дорога превратилась в топкое месиво, карета раскачивалась из стороны в сторону, но огни приближались.

Это действительно оказалась гостиница, если можно так назвать древнее каменное строение с бедным подворьем и покосившейся конюшней. Карета въехала во двор и остановилась, и Рид соскочил с козел и побежал в дом. Через минуту он вернулся — в сопровождении двоих мужчин и с известием, что комнаты на ночь имеются.

Тревельон слезая с козел, едва не упал на колени, когда его нога угодила в жидкое месиво. От холода ногу свело жестокой судорогой. Вполголоса выругавшись, он потянулся к дверце кареты, а когда сумел ее открыть, объявил:

— Мы остановимся здесь на ночь.

Феба подняла голову от подушки сиденья. В карете было тепло и сухо. Каким-то образом ей удалось уснуть, и сейчас она выглядела свежей и отдохнувшей.

Вот бы донести ее до двери гостиницы на руках, но нога вряд ли выдержит.

— Идемте. — Он взял ее за руку. — Слава богу, тут недалеко.

— Ох! — воскликнула Феба, когда в лицо хлестанул первый же порыв ветра с дождем. — Ох как же холодно!

— И сыро.

Тревельон помог ей добраться до двери гостиницы, пытаясь прикрыть от потоков дождя, но все рано она промокла до нитки, не успев добраться до спасительного укрытия.

— Моей жене нужно согреться возле огня, — сказал он хозяину гостиницы — плотному коротышке с венчиком седеющих волос на затылке.

— Слушаюсь, сэр, — ответил тот. — Прошу вас сюда.

По узкой лестнице они поднялись в спальню — крошечную, но на удивление чистую, с кроватью под балдахином, где лежала гора одеял.

— Садитесь. — Тревельон помог Фебе, которая уже дрожала от холода, сесть на одиноко стоявший возле потухшего камина стул. Необходимо срочно ее согреть.

— Сию минуту займусь, — сказал хозяин гостиницы, намереваясь разжечь камин.

— Нет, я справлюсь сам, — остановил его Тревельон. — Лучше принесите моей жене горячей воды и что-нибудь поесть — что найдется.

— И пива, — сказала Феба, выбивая зубами дробь.

— Принесу сейчас же, — пообещал коротышка. — У меня оно превосходное, сварил самолично. Такое ядреное, вот увидите.

— Превосходно.

Хозяин вышел, а Тревельон неуклюже склонился над холодным очагом.

— У вас болит нога, — сказала Феба, обхватив себя руками.

— Болит, — согласился он равнодушно, поджигая древесную кору от свечи, оставленной хозяином. К счастью, пламя быстро разгорелось.

— О-о, так гораздо лучше.

Феба протянула руки к огню, но он видел, что она по-прежнему дрожит. Какая же она хрупкая! Что, если у нее начнется жар?

Когда он начал расстегивать пряжки ее туфель, она удивилась:

— Что вы делаете? Зачем?

— Принимаю меры к тому, чтобы вы не простудились.

Вернулся хозяин с большим тазом горячей воды и несколькими полотенцами, перекинутыми через руку.

— Ставьте сюда. — Тревельон указал на пол возле ног Фебы.

— Слушаюсь, сэр! Еду и пиво принесу через минуту.

Тревельон кивнул, и когда хозяин гостиницы вышел, внезапно охрипшим голосом сказал:

— Нам лучше успеть снять с вас чулки до его возвращения.

Он потянулся к ее маленькой изящной ножке, положил себе на колено, провел руками вверх по голени, скрытой под ворохом юбок. Его руки ощущали гладкость шелка и тепло кожи. Вот и подвязка поверх колена, а выше — обнаженная кожа, нежная и взывающая к ласке.