Книга Дражайший плут, страница 32 – Элизабет Хойт

Вероятно, поэтому следующие слова были сказаны особенно холодным тоном.

— Вряд ли имеет значение, миледи, что вы обо мне думаете: несмотря ни на что, я всегда буду вас охранять.

— Хорошо, — сказала она.

Странное дело: его гневная тирада почему-то заставила ее воспрянуть духом.

— Не будем об этом забывать, договорились?

В тот вечер Феба спустилась к обеду в сопровождении двух собак: слева к ней прижималась одна из борзых Максимуса, а у ног прыгала Бон-Бон, лохматая комнатная собачка Артемиды.

— Осторожно, миледи, — послышался из-за спины голос ее телохранителя.

Фебе показалось, что у нее оборвалось сердце — совсем чуть-чуть, как будто она оступилась и нога провалилась в пустоту, хоть она и не оступалась.

— Я всегда осторожна, — успокоила его девушка, крепче ухватившись за мраморные перила.

— Боюсь, не всегда, миледи. — Голос приблизился, и теперь стал слышен глухой стук трости о мрамор ступенек.

— Подумайте лучше о себе, капитан, — парировала Феба. — Ходьба по лестницам не для вашей ноги.

В те редкие мгновения, когда успевала подумать, прежде чем сказать, Феба не сообщала ему, что слышит, насколько сильнее становится его хромота после преодоления лестницы. Разумеется, Тревельон не ответил, но она услышала:

— Кыш! Кыш отсюда!

Феба слышала цоканье собачьих когтей по мрамору: обе собаки бежали впереди.

— Зачем вы их гоните? Я их люблю обеих.

— Они, конечно, вас тоже любят, но это не помешает им при случае попасть вам под ноги.

Вместо ответа она тяжело вздохнула и молча пошла дальше. Добравшись наконец до первого этажа, Феба протянула руку, и тут же у нее под пальцами оказалась его левая рука, теплая и сильная.

— Вы обедаете с нами сегодня, капитан? Полагаю, Максимус намерен отвлечься от дел, которыми как раз сейчас занимается, и тоже будет с нами. Ему понадобится ваша мужская поддержка.

— Да, миледи, — ответил Тревельон. — Я непременно буду.

— Чудесно! — Она радостно улыбнулась, и неизвестно отчего ее голова пошла кругом.

Пусть Тревельон обедал с ними нечасто, она каждый день проводила в его обществе, но с каких это пор от мысли, что он придет, ее охватывало такое возбуждение?

Он проводил ее в столовую, и Феба услышала голоса Артемиды и кузины Батильды.

— Максимус уже пришел?

— Да. Феба, я здесь, — долетел до нее из-за стола низкий голос.

— Вот и хорошо! — безмятежно воскликнула Артемида. — А то я уже подумывала поджечь твой кабинет.

— А я бы тебе помогла, — объявила кузина Батильда.

— Мир, дамы, — улыбнулся Максимус. В этот вечер брат, похоже, в превосходном настроении, подумала Феба, когда Тревельон помог ей занять место слева от него, а сам сел слева от нее. — Из угощений сегодня фазан и лосось. Давайте пировать.

Феба нащупала край столешницы, затем — тарелку, на которой стояла неглубокая чашка. Стало быть, суп уже подали.

— А что ты сегодня делала, женушка? — начал Максимус особым голосом, который Феба называла про себя голосом члена парламента.

— Прошлась по магазинам, а днем навестила Лили.

Лили — это новоиспеченная невестка Артемиды, жена ее брата-близнеца Аполлона, виконта Килбурна.

— И как она?

— Взялась за новую пьесу.

— О-о, правда? — вмешалась Феба. — Великолепно! И о чем же она?

— Секрет, — ответила Артемида, явно несколько раздраженная: мало кто осмеливался отказывать герцогине. — Но она писала, как одержимая. Когда я к ней зашла, у нее на лбу было чернильное пятно, а у их собаки — ты же помнишь Нарцисску? — и вовсе был испачкан хвост.