Книга Викинг и дева в огне, страница 9 – Галина Емельянова

Если бы не Семка, Северин бы угодил в болото. Никакой березы он не видел, и лес он не любил, хотя и знатно охотился, но не в таком вот буреломе. Слуга князя окликнул его и показал куда идти. Чавкая сапогами по болотной, бурой жиже, Севверин выбрался и обошел раздвоенную березу. Дерево поражало своими размерами и статью, стояло, как два обнявшихся могучих брата — богатыря. За ним, будто островок жизни, показалась вросшая в землю изба, а может и просто землянка.

Редкий частокол с насаженными на острия черепами птиц и зверей встретил их вороньим карканьем и протяжным воем волка-одиночки. Но никакого волка поблизости не было — это ведунья над ними глумилась. Она приплясывая вышла к ним навстречу, еще не старая женщина, хотя и седая. На ней была рубашка темного полотна, ничем не подвязана, ее свободно колышет ветерок. То ли худа колдунья, то ли одежка не по размеру. Белело на морщинистой шее, в свете заходящего солнца, ожерелье из клыков вепрей, а может драконов? Северин с отвращением подумал, что может вот это чудище ублажало после выздоровления, но думать об этом, неся на руках невинного ребенка, было противно.

— О, варяг, рада, что жив. Рана-то не ноет? — улыбнулась ведьма, показывая белоснежные зубы.

Не собирался воин ей говорить правду. Да, рана ныла на погоду, и во время снов о родном крае. А может это сердце ныло. Кто же знает?

— Вот, — протянул он безвольно поникшее тельце. Ребенок уже не скулил, и не двигался, но тонкая рубашонка на груди слегка поднималась, значит жив.

— Ну и вот и хорошо, в избу неси. Да голову наклони, не помнишь что ли? — ворчала ведунья, странно потирая руки, будто радуясь чужой беде.

А может и рада, дочь- то боярская, уж отплатит боярин.

Воин положил девочку на лоскутное одеяло, расстеленное на широкой лавке, обернулся, а выхода нет! Темное марево кругом. Даже своим острым зрением Северин не мог ничего разглядеть в кромешной тьме: ни лучика света, ни огня очага. Заныло под левым соском, закружилась голова. Полог отвернули, ведунья, засмеявшись, выдернула его из землянки. Выжидательно уставилась на него, может бранных слов, а может и удара меча.

Варяг был равнодушно- холоден. Хотя по коже еще пробегал озноб тревоги.

Колдунья ухмыльнулась и ушла в избушку.

— Суженную на руках носить будешь, шрамы ее целовать, — непонятно о чем пробормотала ведающая и закрыла дверь.

Прийти на берег реки и снова похлебку сварить, не доставало времени. Готовились выступать для охраны торгового обоза с рожью и пшеницей. А туда везти меда да воска, для церкви, дичи, и лесных даров к княжьему столу. Эту свою докуку Северьян не любил. Сопровождать обозы, плестись день за днем, неделю за неделей. Но враги князя не дремлют, вон брат, хоть и родной, а войско немалое зачем-то держит у границ, видно неймется ему отобрать каменный город и земли у родича. Знакомая история. У викингов говорят: «Хороший сосед — это тот, кто живет на другой стороне фьорда. Лучший сосед — это тот, кто там и умирает».

Наконец вырвался, пришел на берег, правда не к рассвету, а совсем наоборот ближе к полудню, День был пасмурный, ни ветерка, комары вызверились и мошки. С гриднями не обедал, потому захватил с собой лук со стрелами, успел подстрелить любопытную утку, подплывшую слишком близко к берегу. Серо-коричневое оперение почти не видно в камышах, но варяг захватил с собой манок, издавая самые простое «кряканье», смог подманить взрослого селезня.