Онлайн книга «Влад»
|
Петру уже видел такие раны, в том числе на теле бедного Адриана. Проклятье! Значит, Аника тоже могла обернуться стригойкой. Петру осторожно приоткрыл покойнице рот и различил наметившиеся заострившиеся клыки. До превращения, вероятно, оставались день или два. Петру уже понял, что обращение могло протекать медленно, но могло и случиться наоборот, особенно если стригой вкушал кровь жертвы раз за разом, будто растягивая свое пиршество. Он впрыскивал в жертву яд, медленно выпивая кровь, и человек понемногу менялся, как это было с Адрианом и, судя по всему, с Кристиной. Боже! Целое логово этих тварей в его доме! И все началось с прибытием странного, нелюдимого и загадочного гостя, будь он трижды проклят. Это он принес заразу, посеял смерть и несчастья. Все, что Петру отвергал, теперь казалось ясным, но не менее пугающим и отвратительным. «Его организм не в состоянии порой принять обычную пищу…» Так сказала матушка в тот вечер, когда Петру приехал из лечебницы. Петру ощутил, как холодный пот покрывает его тело. Ну конечно. Зачем этому монстру обычная человеческая пища, если вместо нее ему требуется горячая кровь? Теперь сомнений не оставалось. Они приютили под своей крышей страшное чудовище, действиям которого не было никакого оправдания. Эта тварь в человеческом обличье приготовила им жуткую участь. А ведь мертвец восстал лишь потому, что они достали тогда тот гроб и потревожили скованного монстра. О, если бы можно было повернуть время вспять! Да пусть бы чертов ящик вместе с гробом пребывал во тьме. Петру бы еще велел завалить его камнями и не открывать ни при каких обстоятельствах. Или, еще лучше, – сжечь дотла! Но сейчас уже ничего нельзя было изменить. Разве что защитить тех, кто остался в живых, кого не коснулось мрачное проклятие. Испуганный возглас заставил Петру обернуться. В распахнутых дверях стояла Санда и прижимала ладони к лицу. — Что же это, господин Синешти? – запричитала она. – Неужели… о, несчастная Аника! — Принеси топор, – хмуро оборвал он ее. – Плакать потом будешь. Нужно скорее отделить голову. Потом вызовем пристава… — Ой, я как раз хотела вам сказать, – всплеснула руками девушка. – Сегодня утром его нашли мертвым в деревне. Стригои загрызли. Уж они с ним потешились! Живого места не оставили. Высосали до капли. У него все тело изодрано зубами и когтями. Это наш слуга сказал, который ездил по велению вашей матушки. Тело господина Моэску пока оставили в доме, а дом взяли в оцепление, чтобы не дать крестьянам ему голову отсечь и кол вогнать, ведь они этого очень хотят. Теперь уж он, как говорят, за все ответит. Уж они ему устроят проводы! Петру запустил пальцы в волосы, вымученно вздохнув. Час от часу не легче. Он отпустил служанку, велев скорее сделать то, что он просил, и ни в коем случае ничего не говорить матушке. Она ожидала сегодня прибытия матери Адриана. Петру кинулся к окну, чтобы распахнуть его: от запаха мертвечины начинало все кружиться перед глазами. Из окна на него повеял свежий ветерок, и Петру принялся лихорадочно размышлять, что предпринять дальше. Неприятная, страшная мысль поразила его, заставив вновь покрыться холодным потом. Елена! Милица сидела у окна, как часто любила это делать. На коленях у нее лежал раскрытый томик стихов. Черное траурное платье делало ее фигуру особенно тонкой и гибкой, и Петру с сожалением вспомнил о несчастном случае, сделавшем его мать калекой. Правда, она редко жаловалась на испытываемые страдания и старалась переносить их стойко. Рядом стояла крепкая дубовая трость, на которую Милица опиралась, когда передвигалась по дому или выходила в сад. |