Книга Святочный сон, страница 100 – Ольга Тартынская

— Софья Васильевна! - тихо позвал ее неизвестный, и сердце женщины на миг остановилось: она узнала голос князя Горского. - Соня, не пугайтесь, это я.

Бедная девица силилась вымолвить что-нибудь. Тем временем князь приблизился к ней и опустился на колени возле кровати. Его лицо оказалось как раз напротив лица онемевшей Сони.

— Соня, мне непременно нужно с вами объясниться. Простите за столь причудливый способ проникнуть к вам, но, воля ваша, иначе было невозможно. Вы бежите от меня, как от прокаженного. Или Мартынов вам запретил всякое сношение с моей персоной, и вы боитесь нарушить запрет?

Софья Васильевна почувствовала, как ее лица касается его дерзкая рука. Тут она опомнилась и стала шарить по туалетному столику в поисках колокольчика. Горский перехватил ее руку и убрал колокольчик в карман шубы.

— Полно, пока вы не выслушаете меня, я не уйду. Не следует шуметь, я и без того теряю голову.

Однако Соня была настроена решительно.

— Если вы не уйдете тотчас, я закричу.

-Извольте, - беспечно ответил наглый гость.

— Мсье Горский, у нас в доме некто Бурцев, муж Варвары Михайловны. Вам это имя, верно, известно? - Соня дрожала от страха и волнения, но храбрилась из последних сил.

— Что надобно этому бурбону здесь? - поинтересовался Горский. - За женой примчался?

— Да, но этот бурбон, как вы изволили выразиться, немало порассказал о ваших мерзких похождениях в Петербурге. И после всего вы будете меня уверять, что влюблены, теряете голову, не можете без меня жить?

Соня воинственно восседала на подушках и пылала негодованием. Горский поднялся с колен, зажег ночник и устроился в кресла напротив.

— Во-первых, говорите тише: вы рискуете своей репутацией. Во-вторых, я не буду оправдываться, все так. Но это Петербург, Соня. Там так живут. Мне и в голову не приходило, что это дурно, покуда я не попал к вам. Я не знал любви, поверьте. Дамы вешались мне на шею, прыгали в постель, что прикажете делать?

— Бедняжка! - съязвила Соня, хотя сердце ее обливалось кровью. - Я не верю ни единому вашему слову! И письмам вашим также! Вот они, кстати, возьмите!

Софья Васильевна швырнула письма Горскому, тот молча убрал их вслед за колокольчиком в карман.

— Верьте мне, Соня, - после некоторого молчания произнес князь. - Вы должны поверить!

В голосе его звучали страдальческие ноты, но Соня не вняла им.

— Вы искусно обольщаете, вы умеете носить привлекательную маску, но меня вы не обманете. Уходите и не ищите более встреч, или я обращусь к Владимиру!

— Владимир, опять Владимир! - вспыхнул Горский. - Я вызову его, и мы сочтемся, наконец!

— Нет, только не это! - жалобно вскрикнула Соня. - Сашенька не перенесет! Обещайте мне, что не будете искать с ним ссоры! Вы спасли его детей, неужто захотите их осиротить?

Горский перебрался к ней ближе.

— Успокойтесь, Соня. Ну, полно, ей-Богу. - Он бережно обнял трепещущую женщину и приласкал ее волосы, прежде освободив от чепца - Я не стану вызывать Владимира. Все, связанное с вашим домом, для меня свято.

Соня насилу оправилась от испуга. Опомнившись, она обнаружила себя в объятьях Горского. Ночь ли с ее томными шептаниями или пережитый страх тому виной, но Софья Васильевна не нашла уже в себе сил на сопротивление ласкам князя, которые делались все жарче и требовательнее. Мнимая безучастность ее была единственной обороной, но и она пала, когда Горский трепетно и горячо припал к ее устам. Это был упоительнейший согласный поцелуй, от которого в теле Сони вновь поднялась лихорадочная дрожь, но это уже была дрожь желания. Шуба Горского сползла на пол, он повлек к себе Соню, туда, на эту шубу. Ночной чепец остался на подушке, тонкая ткань сорочки цеплялась за одежду князя, но молодая женщина ничего не понимала. Она желала лишь одного: чтобы эти нежнейшие уста не отпускали ее губы, а ласковые руки не ослабляли объятий. "Как сладко!" - не думала, а чувствовала погибающая женщина. Тело ее ликовало, руки помимо воли страстно обнимали мужчину и привлекали к себе все теснее, жарче...