Книга Триктрак, страница 117 – Ольга Болгова

— Поедем в Заходское, к дядьке! — говорил Лёня, таща за собой Асю — шёл так быстро, охваченный возбуждением возвращения и встречи, что она едва успевала за ним.

— Сейчас? Сейчас? — спрашивала Ася. — У нас же обед, курица, бананы… А вещи, ты не забрал вещи! И неудобно, к Владлену…

— Какие вещи? Всё, что есть, ношу с собой! Всё удобно, ещё как удобно!

Распрощались со стройотрядовской компанией, которая быстро растеклась, каждый в своём направлении, и поехали в Заходское, оставив курицу и бананы на съеденье Лёле с Мишей. В метро около них тотчас освобождалось пространство — слишком вызывающим был у Лёни вид. Старушка, отважно севшая рядом с Асей в вагоне электрички, наклонилась к ней и прошептала на ухо: «Такая хорошая девушка и гуляешь с таким оборванцем! Бросай его, пока не поздно». Ася улыбалась, смотрела на Лёню, не в силах оторвать от него глаз.

— Почему ты не поехал домой? Помыться, одеться?

— Не хочу, у Владлена помоюсь, да и одежда там найдется, — ответил он. — Не хочу сей-час, — прошептал ей на ухо.

По пути от станции Лёня рассказал о пожаре. Барак загорелся поздно вечером. По предположениям, очень близким к истине, кто-то повесил сушить одежду на обогреватель. Огонь слопал деревянную конструкцию за полчаса — едва успели выскочить сами и вытащить, что попалось под руку. Документы, вещи — почти всё сгорело.

— Свобода, равенство, братство! — декламировал Лёня. — Ничего позади и ничего в настоящем!

Ася не разделяла его восторгов по поводу освобождения от материальных ценностей, но не спорила, лишь по-бабьи сокрушалась об опасностях, которым подвергались погорельцы.

— Все живы-здоровы, что сгорело, то не сгниёт, а мы с тобой погуляем, Асенька!

Он обнимал её, они целовались на бывшем «проспекте», под гудящими соснами, чёрная Лёнина щетина щекотала Асины щеки. В эти минуты она стала его частью, словно слилась с ним. То был восторг, неподдающийся описанию, полёт над землей, экстаз, если хотите. Ей казалось, что и Лёня испытывает нечто подобное, правда, своё настроение он упорно именовал свободой.

Владлен Феликсович значительно поумерил восторги сладкой парочки, но большая доля его сурового недовольства досталась оборванцу-племяннику. Асю же встретил, скорее, сочувственно, чем осуждающе.

— Ты еще не бросила Лёньку, добрая душа?

— Почему вы считаете, что я добрая? — спросила Ася и поспешно добавила: — Владлен Феликсович, те нарды, что вы мне подарили, они же старинные и, наверно, дорогие! Лучше я верну их вам, привезу в следующий раз.

Владлен шумно вздохнул и положил ей на плечо загорелую морщинистую руку, усыпанную пигментными пятнами, словно гигантскими веснушками.

— Не журись, это тебе такая компенсация, а мне, старику, эти безделушки уже и ни к чему. Не Лёньке же дарить. Ему и так достанется. Вон он, перья распустил, что твой сокол на охоте.

Лёнька, с ворохом чистой одежды и полотенцем в руках, прошагал, направляясь в летнюю баню, где, по словам хозяина, еще не остыла нагретая с утра вода. Ася проводила его взглядом, который наверняка поймал наблюдательный Владлен, а поймав — усмехнулся.

— Какая компенсация, почему? Из-за милиции? — рассеянно спросила она.

— И из-за неё тоже, девочка, — помолчав, ответил старик. — На том и порешим.

Асе пришлось смириться и отправиться на кухню, хозяйничать. У Владлена был готов обед — кастрюля рассыпчатой ячневой каши, тонко нарезанная докторская колбаса, огурцы из банки собственного посола и булка чёрного ржаного хлеба. Ася вздохнула, вспомнив курицу, оставшуюся в общаге, приготовленную, если не по всем правилам кулинарного мастерства, но с душой, для любимых.