Книга Триктрак, страница 110 – Ольга Болгова

— Я не всегда всё понимаю по-английски, — растерянно начала я. — Повторите, пожалуйста.

— Повторить что? Вы необычный свидетель.

— Нет, вторую часть.

— Вы можете знать то, о чём не подозреваете, что знаете, — терпеливо и медленно проговорил Нейтан. — Так бывает. Просто подумайте. Кстати, о нардах. Вы знаете, где и когда они были сделаны?

— Они были сделаны ещё до революции… в смысле, до 1917 года. Там внутри есть имя мастера. Его звали Ван Майер.

Я открыла коробку и показала маленькую металлическую бляшку с именем, вдавленную в край бархатистой обшивки.

— Хорошо, — кивнул он. — Я оставлю нарды у себя, пока. Не стану вас больше беспокоить, Анастасиа. Отдыхайте.

Убрал мои нарды в свой кейс и направился к двери, там остановился.

— Вы бы могли… Хотя… хм… увидимся.

Дверь закрылась. Что он хотел сказать? Что я бы могла и что хотя?

Заключённая в четырех стенах гостиничного номера, одинокая, почти отрезанная от мира, с больной выстриженной головой, вдали от родины, наполненная горестными мыслями, я заполучила приступ депрессии, с мазохистским удовольствием смакуя свои неудачи. Мне упрямо казалось, что, когда я увижу и выслушаю Джеймса Монтгомери и смогу как-то помочь ему, станет намного легче. Мы вечно недовольны тем, что имеем — ведь совсем недавно я чувствовала облегчение, узнав, что он нашёлся и жив, теперь же этого оказалось недостаточно. Одни загадки разрешились, их места заняли другие, столь же непонятные.

Утро выдалось мрачноватым и мокрым — за окном январский дождь браво стучал по всем звучным поверхностям, выбивая почти барабанную дробь. Голова не болела и не кружилась, хотелось есть, а значит, и жить. Спустилась к портье, чтобы оплатить следующие сутки проживания и узнать, где поблизости можно позавтракать. Сонная девушка предложила свежий кофе и выпечку, и я, заполучив завтрак в номер, устроилась за столом, обретая бодрость духа от изумительного аромата, исходящего из чашки. Булочки были, как сиамские близнецы, сросшиеся вместе, одинаково румяные, одинаковой формы. Отпила глоток кофе и взялась за булочки, намереваясь нарушить их сиамское родство. Сиамское родство… Почему у меня возникла такая ассоциация? Видимо, в сотрясённом мозгу рождаются абсурдные идеи. Я могу знать то, о чём не подозревала. Нарды… Миссис Хоуп требовала вернуть нечто, хранившееся в тайнике моих нард, то, что никогда там не лежало. Но это нечто могло лежать в таком же тайнике точно таких же, но других нард! Сиамские близнецы… Вчера перед уходом Нейтан спросил, где и кем они были сделаны, но ведь тот мастер явно создал не один набор, существуют и другие. По каким-то причинам Хоуп искала в доме нарды с тайником, а мои, по невероятной случайности, оказались похожими на те, что она искала. Потрясенная гениальностью своей догадки, я проглотила кофе, но не дотронулась до булочек, словно боялась нарушить их близнецовую связь. Надо позвонить Нейтану, рассказать, поделиться. «Визитка» инспектора лежала на столе. Схватив её, ринулась на ресепшен к аппарату.

Казалось, телефон целую вечность равнодушно цитирует безответные гудки, пока в трубке не раздалось хрипловатое «Хэллоу, Нейтан слушает».

— Это Анастасия, здравствуйте, — начала я по-русски, крякнула и исправилась, зачастила, волнуясь. Он слушал, молчал, и я, боясь, что пропадает связь, переспрашивала, на месте ли он. Он отзывался и в конце концов остановил меня и сказал: