Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 205 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Ральф сидел в ожидании, повернув к огню вновь занывшую спину, когда с улицы раздался характерный скрип ворот и лязг подков по брусчатке возле дома. Он шагнул к окну. Прыткий Бертуччо уже стоял возле арабки, намереваясь помочь гостье сойти с лошади. Перси, забыв о спине, бросился вниз, выскочил на улицу, подхватил Мод на руки, понес в дом. Она обвила тонкими руками его шею, накидка ее была влажной от дождя, капюшон скрывал лицо, и он с трудом удержался, чтобы не откинуть тонкую ткань, увидеть ее глаза, серые, как зимнее небо над океаном. Его закачало от ощущения легкой тяжести ее тела, доверчиво прильнувшего к нему, земля поплыла под ногами, словно он стоял на палубе корабля. Отчего так волнует его эта маленькая леди?

«Она здесь, и она моя, и принадлежит только мне! И будет принадлежать!» – лихорадочно крутилось у него в голове, когда он внес Мод в приготовленную для нее комнату, отпустил, снял с нее почти насквозь промокшую накидку.

— Садись сюда, Мод! – Ральф подвинул тяжелое кресло ближе к растопленному камину и к низкому столу, где стояли кувшин с вином, блюда с пирогом и марципанами.

Она села, расправив складки широкой юбки гауна, протянула руки к огню, чинная, тонкая, суровая. Лицо ее казалось очень бледным, во взгляде застыла горечь, или то было что-то иное, что заставляло его гарцевать вокруг нее, всматриваясь с тревогой в ставшие столь близкими черты, заметить тени, синевой лежащие под глазами. Или это тени от мерцания огня в камине?

— Ты печалишься, cara?^[112] – спросил он.

Налил вина, заставил выпить, чтобы она быстрее согрелась, и уселся у ног Мод, взял ее руки в свои.

— Расскажи, что тебя беспокоит, – сказал Ральф и дотронулся губами до ее ладоней. – Ты что-то скрываешь, не говоришь мне всего.

Она покачала головой, отвела взгляд.

«Что-то скрывает, чего-то боится, – сделал он вывод, – и не доверяет мне».

— Что ж, если не хочешь говорить, не говори. Только помни, что я готов помочь тебе, потому что…

Ральф застрял на причине: потому что я желаю тебя и хочу, чтобы ты была со мной в радости и горе… потому что хочу, чтобы ты отдала мне свои тайны. Проклятье, что за упрямая женщина!

— Tu sei testardа come un asino^[113], Мод, – вдруг вскипев, сказал он на языке Бертуччо.

«Ты дьявольски упряма, но ты так желанна!»

— Упрямая ослица? – переспросила она.

— Ты знаешь латынь? – Ральф не сдержал удивления.

— Немного, – она слабо улыбнулась, и он был готов все отдать за эту улыбку.

Мод поняла про ослицу, но не рассердилась – наоборот, что-то проснулось в ней, словно толкнуло изнутри, зажигая блеск в глазах. Он взял кубок со стола, наполнил вином, отпил и протянул ей, словно совершая языческий ритуал. Она молча приняла кубок, сделала глоток, рубиновая капля вина осталась на уголке губ, и она слизнула ее языком, смешно, по-детски. Вино, любовный напиток, близость возлюбленной ударили ему в голову, и, поддаваясь пожирающему нутро огню, он обнял ее колени, сминая жесткую ткань гауна.

— Я не упрямая, просто… просто… – она запнулась, робко дотронулась до его щеки, но тут же отдернула руку, будто испугалась собственной смелости.

— Вы действительно хотите помочь мне?

Пальцы ее дрожали, когда она сжала его руку.

— Ты до сих пор не поняла, что именно этого я и хочу? Всем сердцем… милая.