Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 175 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Мистер Ламлей, по обычаю, вскочил из-за стола, рысцой обежал его дважды, дергая себя за бороду, промчался мимо Мод к еще одному столу, на котором громоздились пухлые стопки пожелтевшей бумаги и книги в потрепанных переплетах, порылся в них, вытащил какой-то внушительного вида фолиант и углубился в чтение. Мод терпеливо ждала, пока адвокат вспомнит о ее присутствии.

— Так, так, так… – наконец изрек он. – Cessante causa, cessat effectus!^[98]

Положил фолиант на место, вернулся на свое место и сказал:

— Леди Перси, если вы хотите навестить сэра Уильяма, это можно устроить.

— Мы виделись вчера, свидание устроил один из моих знакомых, – ответила она.

— В таком случае, леди Перси… – И адвокат без передышки выдал ей множество деталей по ведению дела, которыми посчитал нужным поделиться. Когда Мод покинула его контору, голова у нее шла кругом от латыни, сводов законов и случаев из практики мистера Ламлея.

В настроении, весьма отдаленном от радужного, на обратной дороге она настояла на том, чтобы заехать помолиться в церковь Святой Маргариты, хотя Потингтон попытался отговорить ее, считая опасным посещение места, где с миледи произошло несчастье.

— Я хочу помолиться. Уверена, ничто мне не угрожает, – сказала она, надеясь и не надеясь на встречу с Кардоне. С момента их расставания прошло более двух недель, и ничто не давало повода думать, что он когда-либо появится в этой церкви, но Мод не могла не заехать в Паттенс, чтобы еще раз в том убедиться.

Она пробыла в церкви всю обедню в молитвах и напрасных ожиданиях, то терзаясь сомнениями, то отметая их.

По возвращении в Картер-хаус Мод поспешила укрыться в своей комнате под предлогом усталости и разболевшейся от тряски в экипаже раны, чтобы избежать встречи с кузеном и сэром Мармадьюком, прибывшим со своим ежедневным визитом.

Она взялась было за рукоделие, но вскоре отложила его в сторону, заметалась из угла в угол, не находя себе места от мыслей о невзгодах, разом на нее свалившихся. К изнуряющей тревоге за отца, страданиям из-за безответной и преступной любви к Кардоне, добавились притязания сэра Мармадьюка, а дом кузена стал ловушкой. Вызволить ее из столь трудного положения сейчас мог только муж, при мысли о котором у нее до боли – от отчаяния и страха – начинало сводить желудок. Он понравился отцу, и это говорило в его пользу. Но те качества, которые восхищают мужчин, способны обернуться иной стороной для женщины, когда воспетая храбрость может оказаться сумасбродством, решительность – тиранством, упорство – упрямством и жестокостью. Перси обещал сэру Уильяму позаботиться о его дочери, но что это будет за забота? Будет ли он добр с нею или непомерно суров? Что сделает, если догадается об ее измене? Простит или жестоко накажет? И за меньшую провинность некоторые мужья избивали своих жен до полусмерти, а по закону он может отдать ее под суд, откуда Мод прямиком отправят на костер…

Безмятежная жизнь в Боскоме, прежде порой казавшаяся ей унылой и безотрадной, теперь вспоминалась как чудесный сон. Настоящее и будущее представлялись чередой страданий и невзгод.

Мысли о муже напомнили Мод о шкатулке сэра Ральфа, про которую говорил отец. Перед отъездом из Боскома, в спешке опустошая тайник, она сунула ее в один из дорожных сундуков, что теперь стояли в ее комнате.