Онлайн книга «Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой»
|
— Завтра вы увидите его, – сэр Мармадьюк поднял голову. – Поговорите с ним! Я хочу помочь ему, но мне проще будет хлопотать, являясь родственником, зятем сэра Уильяма. Можно быстро освободить вас от тягостного брака, положитесь на мое знание закона. Синие, невозможно синие глаза в упор уставились на Мод, в них читалась просьба… нет, мольба. * * * — Не порадует ли леди Перси нас своим пением? – Сэр Мармадьюк поднес ей лютню, когда вечером того же дня домочадцы и гость Картер-хаус собирались в зале у камина. Мод положила инструмент на колени, рассеянно перебрала струны плектром[89], выточенным из кости. Все наперебой стали просить ее исполнить ту или иную песню, только сэр Мармадьюк заявил, что готов слушать любые песни в исполнении леди Перси, поскольку звучание ее нежного прелестного голоса есть услада для его грубого мужского уха. Дева прошла, словно света поток, Мимо окна его скорбной темницы. – Нортумберленда прекрасный цветок, – Тихо шепнул очарованный рыцарь…[90] Мод заиграла старинную балладу о любви шотландского рыцаря и дочери графа Нортумберленда. «Нортумберленда прекрасный цветок…» Нортумберленд… Казалось, этот край давно ушел в глубину ее памяти вместе с далеким детством. Но почему-то вдруг ей вспомнилась песня, некогда слышанная там, на севере. Она осеклась, сбилась, струны под ее пальцами дрогнули, извлекая совсем другую мелодию, смутно знакомую, всплывшую откуда-то вместе с полузабытыми словами: О севере милом она тосковала: «Как вновь мне увидеть родные леса? Там плющ обвивает дубы одеялом Там ясень свечою и птиц голоса…» Мод пела, и перед ее глазами возникали картины, обрывистые, но яркие и четкие, почти осязаемые – высокие, суровые стены мрачного замка, в котором она когда-то жила; лиловые вересковые пустоши, бескрайние, уходящие за горизонт; серебристо-голубые воды Тайна. Как странно было именно сейчас мысленно перенестись в почти забытый Корбридж. Неужели разговор о муже разбудил ее память, или то был знак свыше, протестующий против разрыва уз, некогда связавших Мод с сэром Ральфом Перси? Нортумберленд, Корбридж, Адрианов вал… Кардоне ведь тоже ехал оттуда, из Нортумберленда, «где плющ обвивает дубы одеялом». Кардоне, дерзкий бродяга, вечный странник, случайный попутчик и возлюбленный, о котором ей следовало навсегда забыть и думать только об отце, о завтрашней с ним встрече, о предложении сэра Мармадьюка. Вот ее настоящее, а она вновь вспоминает о человеке, которого не могло быть в ее будущем. Стеснилось в груди дыхание, зыбкой пеленой застлало глаза. «…Я не смогла бы встретить мою любовь, будь я оленем. Воды Тайна разделили бы нас…» Строчка, другая, некогда слышанной песни с бесхитростной, но завораживающей мелодией. Как дальше? За водами Тайна живет мой любимый. И быстрым оленем туда не добраться. Я горькие слезы роняю в стремнину, Мечтая, мой милый, с тобой повстречаться…[91] Печально звякнула лютня, отозвалась горечью в ноющей душе. — Что за песни? – поинтересовалась Агнесс. – Раньше вы их не исполняли. — Вдруг вспомнились, – ответила Мод, не поднимая глаз от лютни, но чувствуя на себе взгляд сэра Мармадьюка. Она так и не дала ему определенного ответа, как ни желал Скроуп его услышать. От настойчивости новоявленного жениха ее спасло скорое возвращение домой сначала Джоанны, а затем и Агнесс, немедленно приступившей к борьбе за внимание гостя. Сославшись на домашние заботы, Мод вышла и чуть ли не бегом ринулась к себе, упала на кровать лицом в подушку. Она не знала, как поступить, что делать… |