Онлайн книга «Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой»
|
«Мадди? Так мою жену называют Мадди?» – Ральф не мог вспомнить, чтобы ее так называли во времена их свадьбы, хотя тогда он не очень интересовался ее домашними прозвищами. В дверях появилась служанка: — Мэм, кухарка спрашивает, цыплят варить или жарить? — Ох, я же ей сказала, как надо приготовить цыплят! – Леди Кроун вскочила и заспешила к дверям. – Вечно все напутают, если самой не проследить… Просите, сэр, мне надобно ненадолго отлучиться, – сообщила она уже у выхода. – Но я позову Мадди… Мадди! Мадди! – закричала она. – Иди в зал! Посмотри, кто к нам приехал! Сам сэр Ральф Перси! Мадди!!! — Леди Кроун! – вскричал Ральф ей вслед. «Diablo! Сейчас сюда придет моя жена!» Вот оно – то, к чему он так спешил, пробиваясь через мятежный Йорк и залитые Хамбером равнины, загоняя беднягу рыжего! Более всего сейчас он желал удалиться куда-нибудь подальше, туда, где можно не слушать женский щебет, а пропустить добрую кружку эля в мужской компании. Леди Перси появилась в дверях, и в первый миг Ральф вздрогнул – ему показалось, что вошла Мод. Вот сейчас она взглянет на него вопросительно-доверчиво. Такая же невысокая, в темно-сером платье. Темный же чепец, обрамленный светлой тканью головной накидки, бледное лицо. Он даже встряхнул головой, отгоняя наваждение. Видение исчезло, как только леди заговорила высоким голосом, столь непохожим на грудной голос Мод. — Сэр Ральф?! Какая неожиданность! «О Святой Януарий…» – пробормотал Ральф. Она посмотрела ему прямо в глаза, тонкие губы плотно сжались. «Нечему удивляться, – подумал он. – Пыльная мятая одежда, забрызганные грязью сапоги. Но могла бы хоть не показывать свое неодобрение!» Леди прошествовала к стулу, чинно села, выпрямив спину и разгладив юбки, и достала четки из омоньера, украшенного вышивкой с изображением святого. — Итак, вы все же появились в Англии, сэр. И где же пропадали все эти годы? Забыли, что у вас есть перед Богом венчанная жена, обязательства перед семьей? Ральф на мгновение опешил от непререкаемого тона, который больше бы подошел настоятельнице монастыря, чем юной леди. Хотя, если сменить ее чепец на… хотя бы на тот, что носила Мод, и чуть напустить румянца на щеки – как мило краснела Мод! – то девушка была бы совсем неплоха. Хоть не уродлива, и то фартинг в кошель. Ничего, он сумеет справиться с этой монахиней. Стоит лишь ей узнать, что значит муж! — Приветствую вас, мадам! – сказал он, когда дар речи вернулся. – Счастлив лицезреть вас, леди, в добром здравии и… красоте. Вы слишком суровы, леди, в своих словах. Подойдите же… — Вы считаете меня суровой, сэр? – девушка не шелохнулась, укоризненно глядя на Перси. – О, нет! Я лишь говорю правду, ту горькую правду, которую не каждый решится вам высказать. Велико милосердие Господа, и сами мы должны быть милосердны друг к другу, но милосердно ли скрывать правду, способную открыть глаза пребывающему в неведении? А вы в неведении, сэр Ральф! Да, в неведении о том, сколько печали повлекло за собой ваше многолетнее отсутствие и следствие сего деяния – пренебрежение своим долгом! Вы дали обеты, но отринули их, долгие годы скитаясь по чужбине, словно безводное облако, носимое ветром, словно осеннее дерево, бесплодное, дважды умершее и исторгнутое…[79] |