Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 116 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

В палатке – груда соломы в углу, пара одеял, наскоро сколоченное подобие стола, но толстая сальная свеча, как предмет роскоши. Один из стражей вошел внутрь вместе с Ральфом.

— Я призван охранять вас, сэр, – объявил он несколько взволнованно, что совсем не вязалось с его массивным сложением.

Второй некоторое время спустя принес миску дымящейся похлебки, тренчеры и кувшин эля, расставил еду на столе и удалился.

«Так глупо попасться и лишиться в одночасье меча, лошадей, чести, а возможно, и жизни», – поедая густое горячее варево, Ральф мысленно расставлял по местам свои потери.

Если он даст клятву и спасет свою жизнь, то не сможет покинуть паломников, не запятнав себя позором бесчестья. Ральф давно не задумывался над такими истинами, поскольку долгое время отвечал лишь за себя, а ныне родовое имя Перси встало перед ним крепостной стеной, не позволяя очернить себя ложной клятвой. Как называется такая расстановка в шахматах? – Пат.

«Где же Берт, diablo, неужели вновь попался?»

Расправившись с ужином, Ральф устроился на соломе, стащил сапог. В нем был спрятан небольшой кинжал – надежно уложен под плотной кожаной полосой, пришитой к ботфорту. За холщовой стеной слышались звуки шагов, стуки, смех и перебранки, ржанье лошадей, звяканье железа, крик неизвестной птицы, один, другой.

Ральф бросил взгляд на стражника, который сидел в своем углу, напряженно всматриваясь в неведомую точку. Перси повертел сапог и, подцепив короткий ремешок, прикрепленный к рукоятке, вытащил кинжал, отпустил его в солому, обулся, нащупал клинок, засунул его за пояс штанов и громко закашлялся.

— Что случилось, сэр? – спросил охранник.

Ральф зашелся в кашле, схватился за горло.

— Принеси… – задыхаясь, сказал он. – Принеси мне эля…

— Сейчас, сэр, – поднялся здоровяк, уткнувшись головой в потолок палатки, кивнул и вышел.

Птица снова вскрикнула, на этот раз совсем близко, затем заквохтала, словно собиралась сесть на гнездо или снести яйцо. Ральф проткнул ножом плотную ткань, сделал надрез, вскоре снаружи просунулся длинный кинжал, еще рывок, отверстие стало достаточным, чтобы выбраться через него. Перси едва успел вернуться на свое место и вновь закашляться, как в палатку вошел страж с кувшином эля в руках, поставил его на стол. Тяжелый глиняный кувшин оказался как нельзя кстати. Ральф поднялся, взял сосуд. Отпив несколько глотков, резко выплеснул эль в лицо здоровяка и, не дав тому опомниться, ударил его в шею ребром ладони. Кашлянул, чтобы заглушить кряхтенье жертвы, зажал обмякшему стражнику рот, уложил его на пол, снял с него шапку и затолкал ее кляпом в рот. Полосы разрезанной одежды стали веревками, которыми он связал руки паломника. Ральф оттащил связанного стражника в темный угол палатки, а затем соорудил на своем ложе из соломы подобие лежащего тела, укрыл его одеялом, сверху вместо головы пристроил свой берет. Прислушался, осторожно развел края разреза на палатке. Рывок вперед, руки Бертуччо, помогающие выбраться наружу, короткий пробег к следующей палатке, в тень. В лагере было уже не так многолюдно, но в любой момент можно было наткнуться на кого-то, кто поднял бы тревогу. Второй переход они сделали, уже не скрываясь, словно паломники, идущие по лагерю. Устроились у колес массивной повозки.