Книга Раймон и Армель, страница 14 – Марина Орлова

Потом она действительно надолго погрузилась в сон и не хотела просыпаться, ибо видела самые прекрасные на свете глаза под черными арками бровей и блестевшие в улыбке жемчужные зубы. Она уговаривала себя, что забудет это… Забудет его, но немного позже, когда проснется, а сейчас, во сне, пока прежняя жизнь не закончилась, ещё совсем чуть-чуть поговорит с ним! Она даже не услышала, как прогрохотали копытами кони, въезжая на мост…

Казалось, прошла вечность с тех пор, когда в саду замка Корбэ звучал беззаботный детский смех и веселые голоса. И вот теперь, после долгих месяцев отчаяния и скорби, возрождался к жизни и замок, и красивый, хотя в последнее время немного запущенный сад, и сам хозяин. Из-за деревьев доносились голоса его детей, и барон направился в ту сторону. Оставаясь незримым для них, с невольной улыбкой наблюдал за сыном и дочерью. Они сидели под раскидистым деревом, Армель — на деревянной скамье, а маленький Амори — в специальном кресле на колесах, в котором он и перемещался. Две головы — золотая и белокурая — склонились над лежащей на скамье толстой книгой в сафьяновом переплете. — Видя, что Цезарь направляет путь в земли секванов, — вслух читала Армель, — по краю области лингонов с целью подать провинции руку помощи, Верцингеторикс остановился в десяти милях от римлян тройным лагерем и собрал на совет начальников конницы… — Как хорошо ты читаешь! — проговорил Амори. — Теперь я ясно вижу, как интересна эта книга. А вот раньше, когда ее читал мой воспитатель, диакон Антоний, я чуть ли не засыпал! Нет, он хороший человек и очень учёный, но его чтение так монотонно! Лишь из боязни обидеть его я старался не зевать! И то не всегда получалось. — А он не бранил тебя за это? — Нет, он добрый. Но я знаю, что он тогда расстраивался. Помолчав немного, мальчик сказал: — Я бы и сам хотел стать военачальником, как Юлий Цезарь. Но и Верцингеторикс тоже отважный воитель, для меня было бы честью помериться силами с таким противником, будь я взрослым… И здоровым. Он говорил это спокойно и без горечи, как будто смирился с тем, что из крепкого и сильного мальчика стал калекой. Но сердце отца вновь болезненно сжалось. — А что думаешь о Цезаре ты, сестра? — спросил Амори. — Был ли полководец более прославленный, чем он? Она пожала плечами. — Возможно, Александр Великий. Ну и ещё, может, наш император Карл Великий. Каждый из них совершал великие деяния, которые не удавалось повторить никому. А вот ошибки у них были одинаковые! — Какие же? — Слишком доверяли своему окружению. Ну, вот Цезарь даже погиб из-за этого! — Ну не могли же они совсем никому не доверять! А вокруг великих людей и правда часто крутятся всякие… — мальчик презрительно скривил губы. — Может быть, вернёмся в замок? — предложила Армель. — Ветер сегодня холодноват, ты можешь простудиться. — О нет, мне не холодно. Если ты не замерзла, давай погуляем еще! Я, кстати, собирался спросить тебя об одном деле. — Что же это за дело, Амори? — Почему ты не попросишь отца удалить из замка Беренис? — Не думала об этом, — Армель пожала плечами. — Почему не думала? Она же ненавидит тебя, распускает слухи! — Она была твоей нянькой, Амори. Тебе не жаль ее? — Жаль, но ты — моя сестра. Никто не смеет порочить твое имя. Пойми, неверные или готовые предать вассалы никому не нужны, а она озлоблена. Ты понимаешь, прежде она имела большое влияние в замке…