Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 201 – Анне Якобс

— Это что же? Вы хотите воспрепятствовать официальному расследованию, молодой человек? Это может вам дорого обойтись.

— Нет-нет, – испуганно воскликнул Гумберт. – Я просто хотел убедиться… Вы же знаете, господин вахмистр, в наше время осторожность не повредит.

Послышался топот тяжелых сапог по каменному полу, затем глухой удар – это Гумберт ударился спиной о стену. Вахмистр был среднего роста, без каски на голове, на нем была зеленая форменная куртка. Явно скроенная не для его тощего торса, она ложилась складками, в сапоги были заправлены галифе, сильно расширяющиеся по бокам. Он сделал два шага, чтобы пройти в кухню, но остановился и оглядел сидящих за столом.

— Кто из присутствующих Ханна Вебер?

— Я… я Ханна… Ханна Вебер.

Голос Ханны звучал очень слабо. Она встала со скамьи, не зная, сделать ли книксен перед господином смотрителем или лучше воздержаться.

— Можете ли вы предъявить свидетельство?

Она испуганно уставилась на него, в замешательстве она совсем не поняла, что он имеет в виду.

— Свидетельство?

— Да, документы… паспорт.

— Да, да, – кивнула она. – В комнате, наверху. Принести?

— Пожалуйста!

— Слово «пожалуйста» прозвучало из его уст, как приказ, и Ханна бросилась за паспортом.

Остальные остались на кухне, окидывая стража порядка недобрыми взглядами. Что бы там ни натворила Ханна, этот жандарм им вообще не нравился. Гумберт потер свою спину: господин смотритель, входя, грубо толкнул его в бок. Повариха, ухаживавшая за Гумбертом после его возвращения, как мать, про себя фыркнула. Только экономка имела честь предложить господину смотрителю стул.

— Благодарю. Очень любезно с вашей стороны, но я предпочитаю стоять. Так сказать, смотрю на ситуацию сверху.

Он хотел было рассмеяться собственной шутке, но опять закашлялся.

— Да вы же простужены, господин вахмистр, – произнесла Августа сочувственным тоном. – Ну конечно, всему виной холодный осенний ветер.

— Выпейте чашечку солодового кофе, господин вахмистр.

Он бросил косой взгляд на чашку, в которую Августа поспешно налила напиток, а затем заявил, что не пьет на службе.

— У нас есть и фруктовая наливка, – добавил Густав, который соображал быстрее остальных.

— Это самое лучшее средство от сильной простуды.

— Просто лекарство.

— Просто божественное.

Наконец вахмистр согласился принять любезное предложение, и Гумберт в мгновение ока, как из-под земли, достал бутылку домашней сливовицы.

— На здоровье, господин смотритель. Дай бог, чтобы помогло.

Шнапс был произведен здесь, на вилле, и был весьма неплохим дистиллятом. Вахмистр отважно влил в свою больную глотку стопку, объявив бациллам войну.

— Одной стопкой вы не обойдетесь, господин вахмистр – и Гумберт налил еще.

На пороге появилась зареванная Эльза, она собиралась выпить полагавшийся ей кофе, но, опешив, так и застыла на месте.

— Садись и держи язык за зубами, – прошептала ей на ухо Августа и потащила ее на скамью.

— Неплохая штука… наверное, еще довоенная, так ведь?

— Нет, господин смотритель, – любезно произнесла экономка. – Мы здесь, в Аугсбурге, по-прежнему варим домашнее пиво и делаем прекрасную фруктовую наливку – этого не отнять у нас даже врагу!

По лицу вахмистра чуть было не пробежала улыбка, но в этот момент в кухне появилась Ханна, мертвенно-бледная и дрожащая от страха. Столь явно демонстрируемое ей чувство вины заставило жандарма вернуться к исполнению своих обязанностей. Он поспешно выпил третью рюмку и взял паспорт, который протянула ему Ханна.