Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 198 – Анне Якобс

— Никакая я… не костлявая, – прохрипела она.

Мари улыбнулась и прижала ее к себе.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, скоро станешь такой. Посмотри, в каком ты виде. Непричесанная, в халате – когда ты последний раз прилично одевалась?

— Всего несколько дней назад… или неделю назад.

В тот день к ним приехала Гертруда Бройер со своим мужем. Оба были в глубоком трауре, особенно Эдгар Бройер, он казался таким поникшим, что это вызывало беспокойство. Они хотели увидеть маленькую Хенни и немного поиграть с ней. Китти появилась в голубом домашнем платье, которое, вероятно, долго висело у нее в шкафу, будучи «забракованным». Когда чета Бройер попросила ее пойти с ними на кладбище, на могилу сына, она отказалась.

— Это было малодушно с твоей стороны, Китти. Они в таком отчаянии, ты должна была их поддержать.

Китти охладила себе щеки салфеткой, на которую нанесла несколько капель одеколона.

— Я ненавижу могилы, Мари, – плаксиво оправдывалась она. – И, кроме того, бедный Альфонс похоронен вовсе не там. Никто не знает, где его могила. Они закопали его где-нибудь во Франции. Зачем тогда нужна могила в Аугсбурге?

— Я думаю, им нужно место, где они могли бы излить свое горе.

— Я бы предпочла быть в своей постели, – проворчала Китти.

Мари обняла Китти еще крепче, она даже встряхнула ее.

— Ну все, хватит!

— Почему? – скулила Китти.

— Да потому что это ни к чему не приведет. Это не воскресит бедного Альфонса, если ты как младенец спрячешься в постели. Очнись наконец, Китти! Ты еще молода, ты красива, и у тебя есть талант, который ты зарываешь в землю!

Китти заморгала и вытерла глаза. Какими тяжелыми стали ее веки. Было больно, когда она терла их.

— Что за талант?

— И ты еще спрашиваешь? – взволнованно воскликнула Мари. – Ты, что, забыла, что ты художник? Что ты умеешь писать картины.

Китти вяло пожала плечами, но покосилась на свой мольберт, который уже несколько месяцев влачил в углу свое жалкое существование. В самой мысли о том, чтобы взять в руки кисть, было что-то, что парализовало ее. Запах красок. Их пестрая палитра. Скипидар. Чистый холст.

— Ах, вот что ты имеешь в виду. В этом нет ничего особенного. Просто немного мазни.

Мари обхватила ее руками и усадила. Взгляд ее темных глаз пронзал насквозь. Мари обладала такой силой воли, что ее можно было испугаться!

— Ты не имеешь права пренебрегать даром, которым наделил тебя Господь, Китти. Всегда помни, что Альфонс восхищался твоим талантом. Он хотел, чтобы ты рисовала, разве ты не помнишь?

Это было правдой. Она чуть было снова не разрыдалась, но пронзительный взгляд Мари остановил ее. Альфонс так часто наблюдал, как она рисовала, и всегда подбадривал ее. И он купил для нее во Франции все эти великолепные картины.

— Да, – пробормотала она. – В этом ты права, Мари. Об этом… об этом я забыла.

— Ну так что?

Китти испустила долгий, глубокий вздох.

— Я, конечно, могу попробовать.

Строгость исчезла с лица Мари, она улыбнулась и погладила Китти по голове.

— Сначала надо расчесать волосы, они совсем спутались, принять ванну, принарядиться и посмотреть, что делает Хенни. А потом немного посидеть с мамой: ей так одиноко, и ты составишь ей компанию.

— Да, да… – пробормотала Китти.

Она попыталась улыбнуться, хотя боялась, что будет выглядеть при этом ужасно: ее лицо сильно распухло от плача. Ну в самом деле, какой смысл все время реветь. Мари была права. Что изменится от того, что она будет сидеть здесь и реветь белугой?