Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 140 – Анне Якобс

Грайнер накапал эфир на салфетку, десяти капель хватило, чтобы лейтенант отправился в царство грез, и доктор Мёбиус приступил к нелегкой операции. В ране было несколько осколков, которые пришлось вытаскивать пинцетом. Маленькие кусочки железа с металлическим звоном падали в таз, который приготовила Тилли.

— Пульс слабеет, – заметила Элизабет.

— Приступайте к мягким тканям, Мебиус, – велел Мёбиус, – сказал доктор Грайнер. – Мы не можем больше держать его в наркозе, иначе мы его больше не увидим.

Элизабет почувствовала, как у нее кружится голова. Запах эфира, смешанный с отвратительной вонью гноящейся раны, был суровым испытанием для каждой медсестры. «Только бы продержаться, – мысленно подбадривала она себя. – Если я сейчас упаду в обморок, Герта будет без конца насмехаться надо мной».

Она посмотрела на Тилли, та была очень бледна: ей, как и Элизабет, было нехорошо от запаха, и она, вероятно, тоже мысленно себя подбадривала. Доктор Грайнер проворчал, что устал от гноящихся ран, как и от всей этой безумной войны. Только доктор Мёбиус был полностью погружен в свою работу, время от времени давая короткие указания помощницам, пальцы его работали быстро и уверенно.

— Сейчас закончим. Можно перевязывать. Не сильно. Не затягивайте…

Он выпрямился и подошел к раковине, чтобы вымыть руки.

— Как его зовут? – спросил он через плечо. – Имя звучало как-то по-прусски. Фон Клитцинг… фон Клаузевиц…

— Фон Клипштайн, – сказала Тилли, помогавшая Элизабет накладывать повязку. – Эрнст фон Клипштайн. Думаю, из Берлина. Пруссак, уж куда более…

Она с улыбкой взглянула на доктора Мёбиуса, который вытирал руки заботливо прибереженным для него хлопчатобумажным полотенцем. На мгновение их взгляды встретились, в них было желание и в то же время отречение, затем Тилли быстро вернулась к своей работе, а доктор Мёбиус взял пациента за запястье.

— Эрнст фон Клипштайн? – уточнила Элизабет, скорее пораженная, чем испуганная. – Но это наш хороший знакомый. Он даже состоит в родстве с Клаусом.

— Правда? – Тилли нахмурилась. – Ты права, Лиза. Теперь я вспомнила. Я думаю, он даже был на вашей помолвке.

— Да, со своей женой. Как же ее звали?

— Адель, – подала голос Тилли. – Неприятная особа.

— Тссс, Тилли! Вдруг он услышит нас…

Медицинский советник убрал салфетку с лица лейтенанта, и женщины обеспокоенно посмотрели друг на друга. Да, это был, несомненно, Эрнст фон Клипштайн, молодой лейтенант из Берлина, родственник фон Хагеманнов. Боже, что же сделала с ним война – он превратился в свою собственную тень: изможденные лицо и тело, бесцветные губы. Короткая светлая борода покрывала подбородок и щеки – как и многие пациенты, он не брился с тех пор, как был ранен.

— Он вас не слышит, – сухо пояснил медицинский советник. – Возможно, уже никогда не услышит… Выглядит он не очень, Мёбиус. Может статься, что мы снова проиграли костлявой.

— Что за костлявая? – наивно спросила Тилли.

— Это смерть, девочка. Единственная, у кого в такие времена самый богатый урожай.

Ханна облокотилась о столешницу и выгнулась вперед, чтобы ничто не ускользнуло от ее глаз. Указательный палец правой руки Марии Йордан прошелся по рядам карточек, быстро постукивая по каждой.

— …четыре… пять… шесть… молодой человек… один… два… три… четыре… пять… шесть… длинная дорога… один… два… три… к тебе в дом… да, Брунненмайер…