Книга Девушка с характером, страница 215 – Анне Якобс

Осенью Россия планирует провести шестинедельные учения для трех классов резервистов. Австро-венгерский монарх выражает по этому поводу беспокойство. По его мнению, такой призыв похож на полноценную мобилизацию царской армии, увеличившей число военных до двух миллионов человек…

Дверь медленно открылась, и в проеме показалось бледное лицо Китти.

— Как дела? – прошептала она.

— Он спит, Китти. Пожалуйста, потише.

Позади младшей возникла старшая сестра, обе на цыпочках вошли в комнату, стараясь не шуметь.

— Почему он все время спит? – вздохнула Китти. – Несколько дней назад с ним уже можно было разговаривать, а теперь он опять не говорит ни слова…

— Он получает валериану, чтобы не волноваться и выздоравливать, Китти.

Китти нахмурилась и сказала, что наверняка было бы лучше рассказать ему что-нибудь веселое, чтобы он посмеялся. Никто еще не выздоравливал от лежания на спине и чтения вслух скучных газет.

— Папа? – Она подошла к постели и наклонилась, Дыхание отца было тяжелым, он почти хрипел. Китти осторожно погладила ему лоб, отчего его веки затрепетали. – Папа, я решила обучаться сестринскому делу. Хотя я там буду худшей студенткой. Я уже знаю, что все испорчу.

Элизабет тоже подошла в ревнивой озабоченности остаться незамеченной на фоне Китти.

— Хочешь, я что-нибудь сыграю тебе на пианино, отец? Может, Моцарта? Или отрывок из оперетты?

Больной кашлянул и открыл глаза. Его взгляд был другим, чем прежде. Он всегда пристально, даже строго смотрел на окружающих. Сейчас же его зрачки метались, будто его что-то беспокоило, что-то страшило.

— Папа? – сдавленно позвала Элизабет. – Папа, это мы. Китти и Лиза. Твои дочери…

Отец пошевелил губами, пробурчал что-то невнятное.

— Я должна просить вас оставить больного в покое, – строго произнесла сестра Оттилия. – Ему ни в коем случае нельзя волноваться.

Элизабет повиновалась, Китти же ближе наклонилась к отцу и попыталась разобрать его бормотание. Что-то такое… Мари… Мария… Как странно. Ведь не святую же Деву он зовет? Неужели ему уже настолько плохо? Или он имеет в виду Мари, ее верную и дорогую подругу Мари?

— Вы слышали, фрейлейн Катарина? Если вы не слушаетесь моих указаний, я ничего не могу гарантировать!

Китти осталась у постели, взяла отца за руку, погладила его ладонь. Затем прошептала, что скоро вернется, медленно выпрямилась и наткнулась на ледяной взгляд медсестры.

— Отстаньте от меня! – произнесла Китти с очаровательной улыбкой. И вышла из комнаты в сопровождении Элизабет, предоставив матери заглаживать ситуацию.

— Я не привыкла к такому обращению, госпожа Мельцер! – услышали они из-за двери голос Оттилии.

— Мы все очень обеспокоены, дорогая сестра. Будьте снисходительны к моей дочери…

Китти и Элизабет посмотрели друг на друга и захихикали. После всех треволнений, переживаний и бессонных ночей смех шел на пользу. Они смеялись от души, привалившись к стене и прикрывая ладонью рот, чтобы не рассердить Алисию.

— Солдафон!

— У нее точно на груди волосы растут.

— И она каждый день бреет усы!

Когда со стороны служебной лестницы появилась Августа с подносом, девушки затихли. Бедный папа, на серебряном подносе, который так осторожно несла Августа, стояли чайник и тарелочка с хлебом. Аромат свежезаваренного ромашкового чая наполнил коридор, и Китти, которая ненавидела этот запах, поспешила в свою комнату.