Книга Девушка с характером, страница 153 – Анне Якобс

Перед тем как взяться за тачку, старый Блиферт задержался и еще раз обернулся к Мари:

— Скажи-ка, а ты случайно не Хофгартнер? Или я ошибаюсь?

— Так и есть. Я Мари Хофгартнер.

Он кивнул, довольный тем, что голова еще варит, и пробормотал:

— Какое забавное совпадение!

— Да черт вас дери! Я хочу говорить с директором Мельцером! Сейчас же!

Резкий, требовательный голос, доносившийся из коридора, хорошо был знаком Паулю. Какая назойливая эта Грета Вебер! Но разговаривать с ней следовало исключительно деликатно, поскольку весть о несчастном случае с ее дочерью не должна стать достоянием широкой общественности. И кроме того, девочке тринадцать лет.

— Господин директор Мельцер на встрече. У него сейчас нет времени для вас.

Голос принадлежал госпоже Людерс. Нарочито холодный и отстраненный. Таким голосом вряд ли кого убедишь.

— Я вам вот чего скажу, дамочки… – Ткачиха заговорила вдвое громче и втрое агрессивнее. – Вы тут, конечно, все из себя зашнурованные да причепуренные, рук на работе не замараете. Если я говорю, что мне надо поговорить с директором Мельцером – доложите. Потому что моя дочь вообще-то пострадала в ткацком цеху. В тринадцать лет. А должна была в школу ходить. И потому что я должна об этом молчать. Вы поняли?

Пауль решил, что пора вмешаться, и широким жестом распахнул дверь. На него посмотрели три пары глаз. Госпожа Людерс – с облегчением, а Генриетта Хофман – как на архангела Михаила. И только ткачиха взглянула недобро, поскольку появление Пауля ничего хорошего ей не сулило.

— Итак, дамы, – с улыбкой произнес Пауль, – разве обеденный перерыв уже закончен? Нет, так не пойдет, настаиваю, чтобы все как следует подкрепились!

Щеки секретарей зарделись, на лицах расцвели улыбки. Фрейлейн Людерс поправила очки. Хофман положила надкусанную булочку с сыром и заметила, что всегда готова к выполнению своих обязанностей, даже в обед.

Грета Вебер тоже открыла было рот, но Пауль ее опередил:

— Госпожа Вебер! Надо же, а я как раз собирался в ткацкий цех повидаться с вами. Как дела у Ханны? Лечение помогает?

Он заговорил настолько приветливо, что ткачиха совершенно смешалась. Да, молодой господин был совсем другим, не как отец. Но право голоса оставалось за Мельцером-старшим. Пока еще.

— Помогает? Господи Иисусе! Ей хуже, господин Мельцер. Даже если врачи говорят, что ей лучше, матери-то виднее, как вы думаете?

Пауль согласился. Всем известно, материнское чутье гораздо острее.

— И что же не так? – спросил он. – Перелом не зарастает?

— Да все не так! – выкрикнула ткачиха и махнула рукой. – Какое там выздоровление! Она вся деревянная. И такая худая. И потом, деньги закончились, я не могу больше ни соков ей купить, ни сладостей. Она буквально спала с тела, девочка моя…

Пауль согласно кивал и дал понять ткачихе, что для него ее слова не пустое место. Затем добавил, что еще сегодня навестит Ханну в клинике и предоставит отцу отчет.

Ткачиха округлила глаза, результат своих жалоб она представляла иначе. Двадцать или хотя бы десять марок на руки. А уж как ими распорядиться – ее дело. И вот теперь господин Мельцер поедет в больницу с врачами разговаривать.

— Знаете, – осторожно начала она, – врачи – они стараются избавиться от Ханны. Хотят отправить ее домой. А кто там будет за ней ухаживать? Мне работать надо, мальчишки в школу ходят, а после обеда гулять убегают. Бабушка впала в детство, мы ее к кровати привязываем, иначе уйдет и потеряется.