Книга Девушка с характером, страница 147 – Анне Якобс

— Бог мой! – воскликнула Алисия. – Мы возместим вам расходы на Роберта, господин Бройер. В конце концов, мы ему должны.

Элизабет подумала об Августе, которая никогда не увидит отца своего ребенка. Но ее саму вполне устраивало, что Роберт не вернется. Так он не расскажет о подметном письме. Августа в любом случае будет молчать: ведь несмотря на беременность, за ней сохранили место.

Альфонс Бройер сидел весь красный, он вытирал пот со лба и щек и безрезультатно пытался ослабить тугой воротничок. Затем он поднялся с кресла и, тяжело дыша, встал перед дамами.

— Хочу, чтобы вы правильно меня поняли, сударыня! – торжественно заявил он, обращаясь сначала к Алисии, а потом взглянув и на слегка озадаченную Элизабет. – Я люблю вашу дочь Катарину, и эти тяжелые события ни в коей мере не изменили моего к ней отношения. – На мгновение повисла тишина. Элизабет боялась дышать. Возможно ли такое? Разве только в сказках.

— Настоящим прошу руки вашей дочери Катарины.

Он произнес эти слова громко и торжественно и снова вытер себе лоб. Алисия застыла, Элизабет отчаянно боролась с подступившим приступом истерического хохота. Однако после того, как Альфонс тихо продолжил, ей стало не до смеха.

— Когда бы она ни вернулась, что бы с ней ни случилось, мое предложение остается в силе. Я хочу любить и почитать Катарину в качестве моей супруги, оберегать и охранять от всякого зла. Пока буду жив.

Дыхание у него немного сбилось, поскольку произнести эти фразы стоило труда. Но он не разу не сбился – видимо, уже в поезде их сформулировал.

— Благодарю вас, – прошептала Алисия, которая все не могла отойти от происходящего. – Благодарю вас от всего сердца, милый юный друг. Вы мужественный и искренний человек.

Теперь уже Алисии понадобился носовой платок. Элизабет снова пришлось взять себя в руки: в ней закипала злоба. Или зависть?

Непостижимо! Девчонка скомпрометировала себя, сбежала из дома, делила ложе с французом – и еще находились поклонники, которых это совсем не беспокоило. Альфонс Бройер был наследником владельца частного банка, на него облизывались все богатые дочки.

— Если позволите, сударыня, я навещу вас и завтра. Мы не должны терять надежду, – услышала Элизабет его слова.

«Да пусть бы Китти умерла», – подумала она и сама испугалась этой ужасной мысли.

— Четверть часа, самое большое полчаса, – думала Мари, ускорив шаги. Никто ничего не заметит. В парке возле виллы были слышны звуки ручной пилы, Густав стоял на приставленной к стволу старого кедра лестнице и опиливал с дерева сухие ветки. Он приветливо помахал Мари, она помахала ему в ответ. Внизу стояла тачка, на которую старый Блиферт складывал спиленные сучья.

Мари повторила про себя, что ей нужно купить. Пару трикотажных дамских перчаток седьмого размера, светлых, с изящным узором. Шелковые нитки для вышивания нежно-зеленого и бледно-розового цвета, образец госпожа Мельцер дала ей с собой. Несколько мотков ниток для шитья темно-зеленого, бледно-голубого и матово-белого цвета, упаковку иголок, три метра кружева для ночной рубашки. Что еще? Было что-то еще. Ах, да – моток узкой резинки.

Вообще-то они должны были поехать вместе с фрейлейн Элизабет, но после обеда у барышни началась мигрень, и ей пришлось лечь в постель. У Мари не было особой симпатии к Элизабет, но сейчас ей было жаль фрейлейн, поскольку та, очевидно, страдала от последствий необдуманного поступка Китти. Больше всех досталось госпоже Алисии, она ужасно беспокоилась о дочери, Пауль тоже переживал, хотя и старался не подавать вида. Несомненно, и у директора Мельцера душа болела, но Мари не испытывала к нему жалости.