Книга Девушка с характером, страница 128 – Анне Якобс

Священник произнес это очень убежденно и добавил, что отец Мари в свои лучшие времена был гениальным конструктором. Что она может им гордиться и что для Иоганна Мельцера его смерть стала большой потерей.

— То есть мой отец работал на директора Мельцера?

Пастор буквально рассвирепел. Они специально утаили от девочки, кто ее отец. Отправили в сиротский приют, лгали ей про родителей и в конце концов – какое великодушие – взяли в кухарки.

— Твой отец, Мари, сконструировал все машины, которые стоят на фабрике, и постоянно их совершенствовал. Без Якоба Буркарда не было бы фабрики Мельцера.

Это нужно было однажды сказать. И если директор Мельцер прекратит свои щедрые пожертвования в общину Максимилиана, ему придется употребить все свое влияние, чтобы отправить пастора на пенсию. На ошеломленном лице Мари медленно проступало выражение счастья, блаженства, и для священника это было достаточной наградой.

— Пр… правда? – заикаясь, произнесла она. – Мой отец великий конструктор… все станки… Господи!

Она и не знала раньше, что значит конструктор. Теперь знает. Конструктор придумывает и сооружает сложные механизмы. Видимо, даже такие, которые можно ремонтировать, если они вдруг перестают работать.

Внезапный скрип прервал ее размышления. Это его преподобие Лейтвин отодвинулся на своем стуле, чтобы открыть один из выдвижных ящиков стола. В ящике царил такой же беспорядок, как и в комнате – бумаги лежали вперемежку с церковной утварью, картонными и жестяными коробками. Лейтвин порылся в ящике, что-то сердито бурча себе под нос, открыл и закрыл пару коробок, пока не нашел нужную. Квадратная картонная коробочка не больше ладони, оклеенная поблекшей бумагой в розочках. Розоватую ленту, которой она была обмотана, священник нетерпеливо стащил.

— Мне дала это перед смертью твоя мать. Чтобы вручить тебе после наступления совершеннолетия. Но мне кажется, Луиза не была бы против, если бы я отдал подарок прямо сейчас.

Коробочка была выложена слоем ваты. Под ней оказалась тонкая серебряная цепочка с подвеской. Изящной работы ключик.

У Мари задрожали руки, когда она принимала коробочку. Ее касались руки мамы, мама положила туда вату и украшение. Очевидно, цепочку она носила сама и передала ее в качестве единственного наследства своей дочке, которой предстояло прожить жизнь без родителей. Луиза была умной, она доверила украшение на хранение пастору. Попади оно в руки Дойбель или Папперт, Мари никогда бы его не увидела.

— Это не драгоценность, Мари, – с улыбкой сказал Лейтвин. – Просто вещица на память. Но ты должна хранить ее.

— Я буду ее хранить, ваше преподобие. Благодарю вас от всего сердца.

Мари осторожно закрыла коробочку, завязала ленту и положила в карман пальто. Она хотела присесть в реверансе и поцеловать руку священника, но он не позволил. Дескать, он всего лишь человек, а благодарить нужно Бога и уповать следует на Его помощь.

В темном коридоре Мари столкнулась с экономкой, сухопарой женщиной с острым носом и птичьими глазками. Она несла пастору на подносе завтрак – кофе, варенье, кусочек масла и сухую вчерашнюю булочку.

— Тоже будете здесь завтракать? – недовольно спросила она.

— Спасибо, мне нужно идти.

— Тогда ступайте с Богом!

Ветер ослаб, зато снегопад усилился, так что едва ли можно было отличить тротуар от проезжей части дороги. Интересно, который час? Темень сменилась серым рассветом, но разглядеть стрелки на башенных часах было все еще невозможно. Наверное, уже семь, и Мари понадобится удача, чтобы не быть замеченной по возвращении на виллу.