Книга Девушка с характером, страница 127 – Анне Якобс

— Сколько тебе лет, Мари? – спросил он, натягивая пальто.

— Восемнадцать. Почти девятнадцать.

Священник надел шляпу и снял с крюка большую связку ключей.

— Пойдем ко мне в дом. Я расскажу и покажу тебе, что у меня осталось от твоей матери.

Мари, ошеломленная, повиновалась. Она послушно стояла под снегопадом, пока пастор запирал снаружи ворота церкви. В темноте они пошли по свежему скрипучему снегу. Дом пастора стоял напротив церкви, при входе в нос ударил едкий запах, будто только что разводили огонь. Экономка накрывала завтрак.

— Сюда.

Лейтвин открыл дверь, прошел вперед Мари и включил лампу. Ну и чудо: в старом каменном мешке было электричество. Мари разглядела книжные шкафы, как на вилле, не с такой богатой резьбой, зато забитые фолиантами. Заваленный бумагами и книгами письменный стол из дерева красноватого оттенка. На полу штабелями громоздились книги, того гляди и наступишь. На каминной доске стояли деревянный крест и маленькая фигурка Девы Марии – красивой молодой женщины с ребенком на руках.

— Сядь там, Мари.

Пастор поднял со стула одну из папок, полную пергаментной бумаги, чтобы освободить место для гостьи, затем снял мокрое от снега пальто и шляпу. И то, и другое он аккуратно вынес в коридор, вероятно, боясь, что пятна от воды могут остаться на бумаге. Вернулся он с лопатой горячих углей и растопил камин.

— Судьба твоей матери меня очень тронула, – сказал он через плечо. – Она была искренней, мужественной и с характером. Когда я увидел ее впервые, ты еще не родилась. Я венчал твоих родителей.

Мари сильно вздрогнула. Значит, ее родители поженились – так, как она себе и представляла. То есть эта злыдня Папперт все время врала. Мари не была незаконнорожденным ребенком. А отец не был неизвестен.

— Вы… вы знали моего отца?

— Конечно…

Его преподобие перешагнул через несколько стопок с книгами и наклонился, чтобы достать с полки высокую, в темном переплете, книгу. Как он взял нужную, осталось для Мари загадкой, потому что таких книг была целая вереница, и все одинаковые. Он сдвинул на столе бумаги, раскрыл книгу, полистал и на нужной странице стал водить пальцем.

— Иди сюда, смотри. Вот запись в церковной книге.

Мари подошла и с трепетом стала разбирать написанные от руки строчки:

Сегодня, 24 января 1895 года, в десять часов утра в церкви приняли таинство брака изобретатель и конструктор Якоб Буркард и художница Луиза Хофгартнер. Свидетелями были трактирщица Альвина Дойбель и фабрикант Иоганн Мельцер.

Мари прочитала текст дважды, двигая губами, но не проронив ни звука. Постепенно до нее стал доходить смысл написанного. Ее родители венчались в этой церкви, и директор Мельцер был свидетелем.

— Но… если мои родители венчались, почему меня не зовут Буркард, как моего отца?

Пастор вздохнул и перевернул страницу. И снова стал искать нужную строчку, пока не остановил палец на мелкой записи:

Сегодня, 29 января 1895 года изобретатель и конструктор Якоб Буркард был погребен.

Ему было всего тридцать восемь лет… Упокой, Господи, его душу.

Отец умер спустя всего несколько дня после свадьбы. Господи, какая трагедия.

— Брак я записал только по доброте душевной, – сознался Лейтвин. – Это было незаконно, потому что гражданской записи не существует. Твоя мать всегда противилась процедуре брака, таковы были ее убеждения, я их принял, не разделяя. И только когда отец уже умирал, она сдалась и согласилась по крайней мере на запись в церковной книге. Перед Богом они были супружеской парой, я за это ручаюсь. Потому что закон Божий выше законов человеческих.