Книга Северный ветер, страница 29 – Валентина Нурисламова

Но внешность не заменяла внутреннего содержания. Нет, сотрудники «Шарма» не были плохими людьми — они просто были другого сорта, не того, что ее коллеги по «Комсомолке», и не того, что сама Марина. Ей было не слишком комфортно с ними, и, вероятно, это чувство было обоюдным.

— А ты не пробовала… книги писать? — поинтересовался вдруг Артем.

— Что? — удивилась Марина.

— Книги, — повторил он. — Детективы, например. Ты же наверняка знаешь кучу интересных и запутанных историй. Ты можешь их перенести на бумагу. Или куда там правильно переносить?..

Марина смущенно закусила губу. Да, она действительно знала кучу историй: и тех, что находили отражение в ее статьях, и тех, что были в работе у ее бывших коллег, и даже тех, о которых она слышала мимоходом в инстанциях, пороги которых ей приходилось обивать, проводя журналистские расследования. Больше того, ее собственные истории частенько сами по себе рождались в голове, выстраиваясь в сложно закрученные сюжеты. Но вот писать что-то, кроме газетно-журнальных статей, она не пыталась. Слишком прочно сидела где-то внутри неуверенность в собственных силах на этой стезе, посеянная и взращенная еще в далекой юности Сергеем.

— Вряд ли у меня получится, — честно сказала она Артему.

— Ты же такие статьи пишешь! — возразил он. — У тебя замечательный стиль!

— Статьи статьями, — вздохнула Марина. — А художественный текст — это совершенно другой коленкор. Да и вообще, на книгах сейчас не заработаешь. Чтобы они приносили доход, нужно немало вложиться в пиар. Или становиться литературным негром и писать для более известных авторов.

— А ты просто попробуй, — терпеливо предложил Артем. — Не ради денег — ради себя. Найдешь себе отдушину, и в жизни станет легче. — Марине показалось, что в последнюю фразу он вложил не только касаемый ее литературных талантов смысл.

Несколько дней она мучила себя сомнениями, маялась, не зная, с чего начать и стоит ли вообще начинать. А потом просто решительно выдохнула, открыла на компьютере новый текстовый документ и взялась за работу.

— А знаешь, Маруся, я ведь тебя действительно любил, — напустив на себя трагический вид, произнес Александр.

Марина сидела на столешнице кухонного комода, опираясь спиной о навесной шкафчик, и не без удовлетворения отмечала, какие тоскливые взгляды бросал сидящий за обеденным столом бывший редактор на ее одетые в короткие домашние шорты ноги, находившиеся на уровне его глаз.

— Догадываюсь, — пожала плечами она. — Признаниями в любви ты никогда не пренебрегал.

Это было правдой: те самые «три заветных слова» он говорил ей часто и охотно на протяжении всех их отношений. И другим своим женщинам — тоже говорил, Марина была уверена в этом. Для Александра вообще признания в любви были неким доступным способом произвести на даму впечатление, наподобие комплиментов глазам или улыбке — стандартным составляющим обыденного съема.

— Нет, — мотнул он головой. — Ты не поняла. Я не просто слова имел в виду, а чувства.

Марина рассмеялась. Вот так легко и непринужденно он взял и подтвердил все ее предположения на свой счет.

— Ты стал такой романтичный после того, как я ушла от тебя, — усмехнулась она и, сделав долгую затяжку, сбросила в пепельницу выгоревшую часть сигареты. — Что ж ты на мне не женился, раз говоришь, что любил? — поддела она. После своего дня рождения Александр нет-нет да и начинал ударяться в расписывание трагичности собственного бессемейного бытия.