Книга Благовест, страница 81 – Алиса Клима

— Пфф! – Вера скрестила руки на груди. – Цербер не был так непреклонен, как я!

— Кто? – выпучила глаза Валька.

— Я буду как самый жесткий вертухай, – улыбнулась Вера.

— А-а, – понятливо протянула Комарова. – Так бы и сказала!

Валька еще немного помялась, пошла в сторону казармы, но потом снова вернулась.

— Только ты точно! А то Федосья подралась со снабженцем из-за тухлого мяса. А Губина теперь с ней базарит на складе. День – не день…

— Ты не сомневайся. – Вера послушно примостилась на крыльце. – Я еще час точно могу покараулить.

— Зачетно! – обрадовалась Валька и вприпрыжку побежала в сторону хозблоков.

Она то и дело озиралась, а Вера махала ей рукой. После того как Валька скрылась из виду, Вера сидела на крыльце еще минут пять. Затем поднялась, огляделась и толкнула дверь.

В доме заметно пахло парами сивухи, словно буквально недавно тут проходил банкет с большим количеством пьющих людей. Вера осторожно двинулась по коридору, и сердце тотчас запрыгало. Зачем она тут? Надо было немедленно повернуть обратно, выйти на крыльцо и ждать Кузьмича или Вальку. Стало необъяснимо страшно, но она чувствовала непреодолимую потребность идти и знать что-то.

Почти на цыпочках Вера прошла в кухню. Там было прибрано и чисто – никаких следов попойки. Она недолго постояла, прислушиваясь к звукам в доме. Тут послышался грохот будто упавшего стекла в одной из распашных комнат коридора. По привычке Вера прошла к кабинету и тихонько постучалась. Потом толкнула дверь. Кабинет пустовал. На столе стояла порожняя бутылка коньяка, стакан, а рядом пузырь с наливкой Марты и рюмка. Ларионов с кем-то выпивал…

Сердце Веры колотилось тем чаще, чем яснее она понимала, что Ларионов должен быть в спальне. Вера, часто дыша от страха и волнения, застыла посреди кабинета в решимости выскочить на улицу. Она шагнула в коридор. Скрипнула половица.

— Кто? – послышался из спальни какой-то чужой голос.

Это не мог быть Ларионов. У него голос был низкий, но приятный, бархатистый, тягучий. А этот походил на первобытный рык. «Там же не мог быть наш лодочник», – пронеслась и улетела абсурдная мысль.

Вера прижала руки к груди, сотрясаясь от ударов сердца. Ей хотелось заткнуть уши и бежать, но ноги так ослабли, что словно вросли в пол.

— Выйду – убью, – снова послышался чужой голос и еще какие-то звуки из его спальни.

Вера зажмурилась и толкнула трясущейся рукой дверь в комнату, а потом прижала кулачки к груди, словно пытаясь закрыться от шквального огня.

Дверь медленно поплыла в сторону шкафа, и Вера увидела его. Ларионов в белой сорочке, расстегнутых по гульфику галифе и сапогах лежал на тахте, приподнявшись на локте. Он с трудом удерживался в таком положении, веки медленно закрывались всякий раз, как он пытался их открыть; одна нога стояла на полу, другая лежала на чистой постели. Возле кровати валялись полотенце, пустая бутылка из-под коньяка, гимнастерка, ремень и портупея с «кольтом». В комнате сильно пахло еще не перегоревшим спиртом.

Он уронил голову на подушку. Вера прижала кулаки к губам и стояла в оцепенении.

— Воды подай, – сказал Ларионов, с трудом ворочая языком.

Вера продолжала смотреть на него, не воспринимая смысла слов.

— Ну и что смотришь? – пробормотал Ларионов. – Воды, сказал, дай.