Книга Благовест, страница 144 – Алиса Клима

Рябова схватила ведро и быстро ушла. Грязлов еще немного потоптался возле стога и тоже вышел, заперев за собой конюшню на висячий замок. Вера прижала палец к губам, делая Клавке знак, что Грязлов мог услышать их с улицы. Так они лежали в полумраке четверть часа.

— Как выбираться-то? – прошептала наконец Клавка. – Я чуть в штаны не наложила, когда он полез наверх.

— Я тоже.

— И что теперь делать?

— Интуиция подсказывает, что надо ждать…

— Чего?!

— Тсс… – Вера снова перешла на шепот. – Волк пошел на приманку. Осталось, чтобы захлопнулся капкан.

— Пока что нас в капкан захлопнули, – не унималась Клавка. – Ночь скоро на дворе. Поверка начнется, нас хватятся. Пойдут чесать лагерь, найдут тут, и Грязлов…

— Тихо! – Вера вдруг зажала Клавке рот. – Я чувствую, что это не конец… Если мы поднимем шум и начнем выламывать доски, он скорее нас схватит. И тогда мы завалим операцию и спугнем его навсегда. Он – матерый, я чувствую.

— Надо открыться Ларионову, – шептала Клавка.

— Поздно…

Клавка упала лицом в сено, потом перевернулась на спину, заложив руки за голову.

— Твоя взяла, – сказала она. – Идем до конца! А Рябовой бы темную устроить по-хорошему. Ссучилась, гадюка…

— Не время сейчас про нее думать! – Вера помолчала. – Знаешь, – сказала вдруг она мечтательно. – Не так я себе представляла конец года. Все равно человек надеется на чудо, на лучший исход.

— Ну, нас пока не подстрелили, как куропаток, – засмеялась Клавка.

— Пока нет, – улыбнулась Вера.

— Скажи честно, люди должны быть честными на краю пропасти. – Клавка вдруг повернулась к Вере. – Почему вы с Ларионовым до сих пор не вместе?

Вера смотрела перед собой, перебирая солому.

— Я знаю Ларионова с четырнадцати лет, – вдруг сказала она.

— Как это? – Клавка присела.

— Так. Влюбилась в него в Москве, когда он заезжал к нам с моим другом детства. Он сделал предложение. Хотел ждать. А потом ушел навсегда и забыл обо мне… И даже не вспомнил, увидав на зоне.

— И ты все это время молчала?!

— Инесса знает, и он с той зимы…

— Ну вы даете! – Клавка почесала макушку. – Так ты что, простить его не смогла?

— Не знаю…

— Ну ладно, допустим, простить не могла, но ты же любишь его, – просто сказала Клавка. – Все это знают.

Вера молчала.

— Я сама не могу в себе разобраться, – промолвила наконец она.

— А если бы он…

— Тише.

Девушки примолкли.

— Показалось вроде.

— Если бы он на коленях попросил прощения, ты бы простила? – сказала Клавка трогательно.

— Эх, ты – романтик с большой дороги. – Вера бросила в Клавку соломинку. – А еще меня зовут не Ирина… а Вера.

Клавка опустила глаза.

— Знаю, – сказала она, и Вера повернула ее голову к себе с вопросом. – Слышала пару раз, как Ларионов оговаривался… А как раскрылось?

— Я его московский подарок прятала под половицей в бараке. Вот. – Вера гордо оттянула брошь. – На пожаре он за ним, сам того не зная, полез в огонь… Где на зоне еще что-то спрячешь?

Вера обняла Клавку. Вокруг стояла тишина. Только лошади зафыркали.

— Шельма копытами землю роет, – сказала Вера, – будто больше нас знает… – И вдруг села. – Как я сразу не поняла – балда. Ай да Шельма!

— Что ты бормочешь? – недоумевала Клавка.

— Спускаемся, – скомандовала Вера.

— Как спускаемся? – изумилась Клавка, уже отползая задом к стремянке.