Книга Благовест, страница 113 – Алиса Клима

— Вас проверял? – спросила она лениво.

— Прям уж!– Губина недовольно затрясла головой. – Спросил какого-то Гилярунского, что ли. Взял книгу, долго листал, вертел и потом ушел – не забрал. Я отродясь не видала, чтобы он хоть что-то читал, кроме разнарядок и кляуз.

Вера раскраснелась. Все же, как подсказывало сердце, она шла по верному следу. Остался нерешенным лишь ребус с конюшней. Веру злило, что Ларионов не слушал ее, игнорировал умозаключения и гипотезы и вообще относился к ней с высоты мужского шовинизма и амбиций, никак не отказываясь от положения «хозяина в доме».

После встречи с Комитетом она решила улучить момент и поговорить об окончательном плане действий с Клавкой. Прорваться в конюшню стало решающей необходимостью. И каким бы странным и роковым ни казалось совпадение с прошлогодним концертом, день премьеры пьесы мог оказаться самым подходящим для реализации «шмона». Осталось продумать детали с компаньоном – Ватсоном зоны – Клавкой Сердючко.

Составив доклад ровно за три часа, Вера отправилась на заседание Комитета в дом Ларионова.

Читая текст, Губина на некоторых частях даже прослезилась – так красочно и достоверно предлагались нужные обороты, термины и эпитеты. «Нарком просвещения не мог бы написать лучше, – удовлетворенно подумала она. – Одно слово – писатель. Талант!»

Еще в сенях Вера услышала голоса членов Комитета, и громче остальных звучал голос Клавки:

— Ну вот ей-же-ей, не надо откладывать спектакль на декабрь! – повышая тон, вещала она. – В тот декабрь что было?! Надо делать в ноябре – и точка.

— Пока я не принял решение, я бы ставил многоточие, – слышался ироничный голос Ларионова.

— Ну что вы, гражданин начальник, в самом деле! – не унималась Клавка. – Вам же сказано было комиссией: годовщину отмечать. А вы сомневаетесь. Вы же не сомневающийся субъект, в конце концов.

До Веры донесся тихий смех Ларионова.

— Вот придет Александрова, спросим ее мнение, – закончил он.

— Я уже тут!

Вера быстрым шагом вошла в кухню, где вокруг стола заседали члены Комитета, позади на табурете расположилась Федосья, а Валька была вовлечена в нескончаемую деятельность по приготовлению харчей.

Вера скинула косынку и, сделав вид, что ничего не произошло, прошла к столу, остановившись позади Инессы Павловны.

Ларионов не мог скрыть удивления. Блуждал по ее лицу взглядом, не в силах поверить, что она решилась остричься. Перед ним была та Вера, которую он впервые увидел в прихожей в доме ее родителей на Сретенском бульваре. И робость, и задор, и нежность – все было в ней, как в тот день, когда он влюбился в ее страстную и ласковую натуру.

Он замешкался и перевел взгляд на членов Комитета, не в силах мгновенно овладеть собой. Женщины украдкой переглянулись. Клавка не выдержала и прыснула.

— Что ж, – начал он и поперхнулся. – Вот Ирина пришла… Ира… – Он вдруг встал, вышел в кабинет и вернулся спустя несколько минут. – Ира, – продолжил он, – ты…

— Я слышала разговор, – с улыбкой прервала его Вера. – Я согласна с Клавой. Праздник не стоит затягивать и переносить с годовщины на Новый год.

— И почему же? – Ларионов вернулся на свое место за столом. – Ты в курсе, что дезинфекция может затянуться?

— А шо тянуть? – вмешался недовольно Фимка. – Раньше сядем – раньше выйдем, как говорят в Одессе. Обреют пусть всех – делов-то…