Книга Отречение, страница 163 – Алиса Клима

— Смотрите. – Вера выпрямилась и показала на дальний конец зоны. Там с маленьким Гришей прогуливались Полька и Паздеев. – Это происходит каждый день!

— Они очень дружны, – сказала Биссер.

Вера приподняла бровь.

— Я не уверена, что у нас с вами совпадают понятия о дружбе, – плутовато заметила она.

— Ах, Верочка, – улыбнулась Инесса Павловна, – мы просто разного возраста…

Вера поцеловала Инессу Павловну так, как она обыкновенно целовала Алину Аркадьевну, и побежала в сторону плаца через конюшню.

Проходя мимо конюшни, она услышала возню и стала просматривать конюшню через щели. Она вскоре явно услышала голоса и сразу узнала Грязлова. Что-то странное всколыхнулось в ее душе – Вера почему-то представила прелестное лицо Анисьи, бледное, как магнолия, с темными влажными глазами, и ее последние слова. Вера замерла и только видела часть плеча Грязлова через щель, а с другой стороны – Наташу Рябову. Рябова стояла напротив Грязлова и комкала платок, лицо ее было несчастно и уныло.

— Тебе надо немного прихорашиваться, – усмехнулся Грязлов, растягивая слова, как он это любил делать.

Рябова стояла, потупив взор. Вера похолодела.

— Ты уверена, что никто не знал, что ты приносила мне информацию? – спросил он стальным голосом. – Все вы врете, сучки! – Он сплюнул и внезапно рассмеялся, вспоминая последнюю встречу в конюшне с Анисьей.

— Кому ты говорила?! – рявкнул он.

— Никому, – тихо вымолвила Рябова. – Думаете, он сам бы не догадался? Его же вызывали в Москву! – не выдержала она.

— Он мог подумать на кого-то еще, – сказал Грязлов. – Там много вас ошивается – майор же добрый! – с нескрываемым презрением сказал он, гримасничая. – Он теперь ничего не замечает из-за этой шлюхи.

Вера заметила, как Рябова вздрогнула.

— Между ними ничего нет, – вдруг сказала она.

Грязлов надменно осмотрел ее.

— Ба! – ухмыльнулся он. – А ты что, тоже под него лечь хочешь?

Рябова закрыла лицо руками, а Вера похолодела.

— Тогда румяна намалюй, – он сжал ее челюсть, – и губки намажь, как его потаскухи. – Он отпустил Рябову и прошелся вдоль конюшни. – Навряд ли тебе что-то светит, – сказал он наконец со свойственным ему садизмом. – Он спит с Александровой и, похоже, она ему хорошо дает: быстро он свою прежнюю подстилку забыл. Его не узнать с зимы. Он глаз с Александровой не спускает…

— Нет, нет, – забормотала вдруг Рябова, зажимая уши. – Зачем вы все это говорите?! Что вы хотите?!

Вера чувствовала, как у нее слабеют ноги. «Этот подонок опять что-то замышляет, а Рябова влюблена в Ларионова? – подумала она с ужасом. – Боже, как же избавиться от этого чудовища? Как?! Неужели Ларионов не понимает, как он опасен? И эти слова Анисьи – “Из…” Она хотела что-то сказать мне и не успела. Надо обсудить это с Клавкой. Остальные слишком немощные или болтливые. Тут нужна рука профессионала».

Грязлов обернулся в сторону Веры, и она прижалась к траве, с ужасом представляя, как он выходит из конюшни и обнаруживает ее. Она подсмотрела в щель, и когда Грязлов стоял к ней спиной, быстро пробежала слева от конюшни между бараками, чтобы он не смог увидеть ее, даже если слышал.

Вера подлетела к своему бараку, где сидело несколько женщин и мужчин, рассматривая рисунки Мартынова – инженера-конструктора, прибывшего в лагпункт этой весной.