Книга Вера, страница 91 – Алиса Клима

На следующий день все болело, и работать было еще тяжелее. Саня сказал ей сидеть на пне, пока он рубил, и брать топор, только когда подходят надзиратели. Иногда он подзывал ее и обнимал своей телогрейкой. Вечером он передал ей теплые рейтузы. Женщины ничего не говорили. Но в какой-то момент Варвара подсела к Ирине.

— Ну, как тебе работается с Саней? – спросила она.

— Хорошо, – оживленно ответила Ирина. – Он заботится обо мне. Я ему бесконечно благодарна.

— Эх ты, училка, – усмехнулась бригадирша. – Ты ко мне подойди, если он тебе что не то скажет, поняла?

— Хорошо, – пожала плечами Ирина.

Ирина быстро привыкла к Саньке и рассказывала ему о своей прежней жизни и работе. Поначалу Савельев ничего не говорил, но ее изысканность и знания нравились ему. Он часто переспрашивал ее слова, которые не понимал, ссылаясь на то, что она говорит «не по фене». А она читала ему наизусть стихи, объясняла смысл поступков литературных героев, и он смотрел на нее восхищенно и часто повторял, что ему никто и никогда ничего подобного не внушал.

Ирина почти не видела Ларионова. Только на плацу утром и иногда на вечернем разводе. Она постепенно стала привыкать к лагерю. Каждый день они узнавали новые тонкости лагерной жизни. И однажды на делянке Ирина узнала еще одну.

Как обычно, она работала при Савельеве. Пообедав рационом, они собирались уже идти валить новое дерево, как Савельев позвал ее погреться. Она уже привыкла к этому и не без радости залезла под его ватник, как под одеяло в детстве. Ирина чувствовала, как сопел Савельев, и ей показалось, что он касается ее головы.

— Ириша, – вдруг сказал он как-то глухо. – Уже почти две недели прошло, как мы с тобой вместе. Я привык к тебе. С тобой интересно как-то, что ли. Со мной такого никогда не было. Я еще так долго ни с одной не базарил^[20].

Ирина засмеялась.

— Так это же хорошо! Я так соскучилась по урокам.

Савельев вдруг поцеловал ее в голову. Ирина вздрогнула.

— Что это вы, Саша?

— А что? – спросил он, и она увидела этот блеск, значение которого в глазах мужчины понимала. Это было желание. – Я же не железный. И так уже ждал долго.

— Я не понимаю, – пролепетала она.

— Ты же не девочка, – проронил Савельев. – Должна понимать.

Он вдруг плотно прижал ее.

— Ириша, сделай мне приятно, – шептал он, захватив ее со спины и не давая ей вывернуться. – Поласкай! Я уже месяц не был с бабой.

Ирина попыталась вырваться.

— Что же с вами?! Как же можно?

— Я тебя буду содержать, – продолжал он. – Ты у меня сытая и одетая будешь. Тебе что, жалко дать разок-другой?!

Она чувствовала, как слабеет.

— Не надо, вы не должны…

— Я сильно захотел тебя, – говорил он, стараясь опустить ее на снег.

Но она сама вдруг упала на спину и не шевелилась, глядя застывшими глазами в серое небо, на фоне которого, как башни заколдованного замка, темнели верхушки сосен.

— Ты чего? – промычал он немного растерянно, склонившись над ней.

— Ну что еще? – отозвался Ларионов на стук в дверь.

Федосья метнулась в кабинет, запыхавшись.

— Там Александрову с делянки доставили. Она там сознание потеряла!

Ларионов резко поднялся.

— Григорий Александрович, дело такое: ее Санька Савельев обхаживал, шмотки дарил, подкармливал, а она – дурочка – думала за просто так. А сегодня он ее там, видать, решил оприходовать. Что делать?