Книга Вера, страница 64 – Алиса Клима

— Я никогда ничем другим не занимался, да и не умею ничего больше делать, – признался он просто.

— Вы можете подумать об этом сейчас. Ведь можно пойти учиться, вы еще молоды, – Дмитрий Анатольевич поднял глаза. – В Москве.

— Я буду там самый старый студент, – усмехнулся Ларионов.

— И что же? Ваша жизнь принадлежит лишь вам. Разве вам есть дело до мнения других в этом вопросе?

— Нет, но я не знаю, что хотел бы делать.

— Это уже сложнее, – сказал Архип. – Надо идти в Военную академию!

— Мне нравилось ходить с отцом по больным, – вдруг сказал Ларионов. – Мне кажется, лечить людей – благое дело.

— И сложное, – добавил Дмитрий Анатольевич. – Я, как врач, смею это утверждать. И все же никогда ничем иным бы не хотел заниматься. Но для этого надо много учиться.

— Поздно мне уже учиться на врача, – усмехнулся Ларионов. – Видно, моя судьба – Родине служить штыком.

— Это тоже, с позволения сказать, ахтунг-ахтунг, важное дело, дружок, – ласково сказал Архип.

— Несомненно, – поддержал Дмитрий Анатольевич. – А между тем Ларионов снова выиграл!

— Вот тебе и соперник достойный, Митрий Анатольевич! Жениться тебе надо, – вдруг сказал Архип, глядя на Ларионова старческими добрыми, озорными глазами.

Ларионов закашлялся сигаретным дымом.

— Я по себе знаю, – продолжал тот. – Одному мужику тяжело. Бабы знают, как нас, ахтунг-ахтунг, организовать. Без них мы творим глупости, хотя ради них творим еще большие глупости. Но так веселее.

Ларионов улыбался. Ему нравилось говорить с дядей Архипом и Дмитрием Анатольевичем.

— А что? – не унимался Архип. – И ходить далеко не надо. У нас Кирочка на выданье и Надюха. А Кирочка такая красавица, и хозяйка будет что надо.

Ларионов стушевался и замычал, пытаясь найти подобающие слова.

— А то и Верку подожди, – подмигнул Архип.

— Ты совсем напугаешь парня, – весело сказал Дмитрий Анатольевич. – Он приехал в отпуск, а его уж женят.

— Отчего же, я был бы рад ждать, – неожиданно возразил Ларионов и побагровел.

— Вот это мужской разговор! – прищурился Архип.

К столу подошла Шурочка.

— Дядь, я уж устала, – лениво сказала она. – Пусть Григорий Александрович проводит меня, темно уже.

Ларионов вздрогнул.

— Правда твоя, Шурочка, – потянулся Архип. – Не сочти за труд, Григорий, сведи Шурку до дому.

— А Емельки нет? – спросил Ларионов.

— Да уж давно ушел, – усмехнулась Шура. – Аль боишься, служивый?

Ларионов нехотя поднялся и пошел за Шурой.

Они брели по темной улице, по той, где вчера Ларионов ударил Подушкина, в молчании. Ларионов был напряжен.

— Гриша, – вдруг сказала Шура, – ты что, влюблен в эту девочку?

— Это мое дело, – нетерпеливо ответил Ларионов.

— Дочка богатеньких родителей. Решил жизнь себе устроить?

— Не болтай глупости, – отрезал Ларионов.

— Уедешь в гарнизон, а она по Москве будет хвостом вертеть. Нужен ты ей больно. Таких у нее в очереди стоит… Бегаешь за ней, как мальчишка, а мне что, много надо, Гриша?

Они уже вошли в калитку, как Шура увлекла Ларионова под навес, где были уложены дрова.

— Не дури, – сказал он устало.

Но накопленные за день переживания и ссора с Верой, ее поцелуй с Подушкиным довели его до предела. Он желал Веру, и это было главной причиной его напряжения.

Шура быстро раскрыла блузку. Она взяла ладонь Ларионова и положила на свою пухлую грудь. Ларионов сжал ее, сам не понимая, как это происходило.