Книга Вера, страница 60 – Алиса Клима

Вера решительно подошла к Подушкину и взяла его за руку. Она позвала его наверх, а он покорно за ней последовал. Ларионов проводил их взглядом из-под лестницы, но Вера не хотела даже его замечать. Все решили, что Вера затеяла еще какое-то действо, и принялись обсуждать танец и хвалили Алешу, Машу и Архипа.

— Верочка, ты такое чудо! – бормотал Подушкин. – Куда мы идем?

Вера молчала и тащила его наверх, на чердак. На чердаке Вера, все еще в костюме казака, остановилась. Подспудно она понимала, что делала гадость, но зло уже запустило маховики жестокости, и Вера со всеми ее добротой и нежностью не могла противостоять ему.

Она скинула папаху, подняла глаза на Подушкина и, несколько поколебавшись, взяла его за руки. Подушкин выглядел жалко и озабоченно.

— Женя, – спросила она тихо, – я нравлюсь тебе?

Подушкин задрожал и засуетился.

— Верочка, как же можно спрашивать? Ты же знаешь, что я готов на все ради тебя, я…

— Поцелуй меня, – сказала решительно Вера.

Подушкин опустил глаза, потом снова посмотрел на Веру, в его глазах мерцали слезы, и он глупо улыбался и быстро моргал.

— Ты действительно этого желаешь?

— Да, это надо, – не помня себя, говорила Вера.

— Надо? – изумленно спросил Подушкин.

— Замолчи, Женя! – вскрикнула Вера. – Ты поцелуешь меня?!

Подушкин дрожащими руками взял ее лицо, как берут в руки наполненную до краев чашу, которую боятся расплескать и не знают, куда пристроить. Вера зажмурилась.

Внизу тем временем Алина Аркадьевна заметила долгое отсутствие дочери и Подушкина и в предчувствии неладного окликнула Степаниду:

— Стеша, поди позови Веру и Подушкина.

— Я схожу, – вдруг резко сказал Ларионов и, не дожидаясь позволения, стал подниматься по лестнице.

Алина Аркадьевна нутром чувствовала приближение новой драмы. Она сетовала на то, что Архип привел с собой Шуру, но в то же время понимала, что не могла уберечь детей от взросления. Ей вспомнилось, как она сама была в юности влюблена в знакомца семьи, старше ее на три года, и как сгорала от ревности, когда он оказывал внимание другим девицам, и как плакала и делала глупости и даже хотела спрыгнуть с крыши, но крыша оказалась горячей и она передумала, а потом забыла о своем намерении.

Ларионов взбежал по лестнице и, услышав возню на чердаке, быстро поднялся туда. Войдя в чердачную комнату, он увидел Подушкина, прижавшего лицо Веры к своим губам и лобызавшего ее. Очки его перекосились, локти были неуклюже расставлены в стороны.

— Верочка, я люблю вас, – бормотал он.

— Пусти, дурак! – крикнула Вера и оттолкнула его.

Подушкин, сам не свой, пытался найти выход с чердака и наткнулся на Ларионова, который даже не смотрел на него, а смотрел на Веру, утиравшую лицо, с размазанными черными усами, возбужденную и встревоженную.

— Не смотрите на меня! Не смейте! Не смейте! – закричала она и бросилась вниз в свою комнату.

Там она рыдала на кровати от обиды и омерзения, от любви, раздиравшей ей сердце, а главное, оттого, что совершила мерзость по отношению к Подушкину: использовала его для того, чтобы отомстить и унять свою ревность. Кроме гадости и горечи она ничего не чувствовала.

— Гадость, грязь, грязь, – шептала она и заливалась слезами.

Ларионов спустился вниз и сообщил Алине Аркадьевне, что Вера пошла переодеться.