Книга Вера, страница 105 – Алиса Клима

Ларионов не знал, как это случилось, но уже глубокой ночью он думал об Ирине иначе, чем после того, как она ушла от него накануне. Вместо уязвления он стал испытывать еще более сильное притяжение. Он знал, что не сможет стерпеть больше ее отказа, но куда было деваться от желания видеть ее, ощущать ее присутствие и слышать, как она говорила – пусть не с ним, но хоть возле него. Он чувствовал, как начал зарождаться в нем интерес не только к Ирине, но и ко всем ее друзьям и общему делу, ради которого они шли на риски. Он увидел, что в этой мутной жидкости его жизни оттолкнуться можно было только от дела. Дело было почвой.

На следующий день Ларионов приказал Федосье собрать Комитет. Он никогда прежде сам не приглашал Комитет, и когда Федосья пришла в барак, женщин охватила тревога, а больше всех – Ирину. Она мгновенно сникла в предвкушении неприятного разговора и еще более оттого, что он не сдержал обещание. Ирина понимала, что такой непредвиденный созыв мог означать только его нежелание больше поддерживать их работу.

Варвара сердито смотрела на Ирину.

— Ну что, – сказала она строго, – неужто так он тебе не люб, что столько делали-делали, а теперь все развалится?

— Вы не смеете судить! – не выдержала Ирина. – Вы ничего не знаете о нас… обо мне…

— А что он – мужик плохой? Да вы послушайте, что про другие лагеря народ толкует! Там одни наказания да издевательства, народ мрет от голодных болезней – каждый день мешки выкидывают за забор. А он всего-то ничего – хотел за бабью грудь подержаться. Все же он – начальник. А ты нос воротишь, словно он последний вертухай!

Ирина не выдержала и рухнула на свою вагонку, чтобы не наговорить Варваре грубостей. Что знала Варвара о ней и Ларионове? Как могла говорить она все эти глупости и пошлости об отношениях двух людей? Разве понимала она ее мучения от этой связи, возникшей между ней и Ларионовым? И что могла знать Варвара о том, как она винила себя за то, что из-за ее гордости теперь пострадает общее дело?

— Прекратите, – спокойно сказала Инесса Павловна, – Ирина ни в чем не виновата. Вы совершенно не знаете, зачем нас зовут.

Федосья переминалась с ноги на ногу, как старый усталый слон, не зная, что и говорить.

— А почему? – вдруг громко сказала Анисья. – Пусть все знают, что происходит!

Она слезла с вагонки и медленно прошла в начало барака, где все собрались.

— О чем ты поешь? – крикнула ей сверху недовольно Клавка.

— Девочки, – прошептала Лариса Ломакина. – Это дурно закончится. Лучше прекратить…

— А ты у нее спроси сама, – надменно ответила Анисья, облокотившись о вагонку. – Что вчера было.

— Вы ничего не понимаете, – строго ответила Ирина. – Это не ваше дело.

— А чье это дело, когда к моему мужику в постель лезут?! – выкрикнула Анисья, и лицо ее стало страшным: красоты не осталось, а виден был теперь только звериный оскал.

— Вы глупы, – спокойно сказала Ирина, распрямив плечи. – Он мне не нужен, и никогда не будет нужен.

Ирина поднялась и отвернулась от Анисьи, готовая уже идти за Федосьей, как Анисья одернула ее за плечо.

— Врешь! Все знают, что ты была с ним вчера! – закричала она.

Ирина резко откинула ее руку, но Анисья уже схватила Ирину за телогрейку и повалила на пол. Женщины закричали – кто-то пытался их разнять, кто-то с удовольствием наблюдал за схваткой, радостные, что их скуку развлекали, а кто-то кричал: