Книга Операция «Рагнарёк», страница 500 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Криса она поймала вечером накануне отъезда.

— Я уезжаю в Нью-Йорк, — сообщила она, потупившись, — может, подвезти?

— Спасибо, не стоит, — покачал головой Крис, — я со всеми утром поеду.

И тут Синди прорвало.

— Что, ну что я сделала не так? За что вы все меня ненавидите? А если бы я вытащила Шемета, а не тебя? Все, включая Войцеха, возненавидели бы меня за то, что погиб ты? Я же не могла вытянуть вас обоих!

— Тебя никто не ненавидит, — устало процедил Крис, — даже я. Просто стало окончательно ясно, что ты чужая. Ты не одна из нас. И я думаю, тебе лучше уехать из Нью-Йорка.

— Но почему? Я же...

— Спасла меня? Возможно. Или я выбрался бы сам. После победы революции тебе, наверное, поставят памятник. У людей странные воззрения на то, кому ставить памятники. Но такая красивая девушка украсит любую площадь.

— Крис! За что?

— Я не хотел тебя задеть, — пожал плечами Крис, — просто настроение паршивое. Мы все... Мы много раз вытаскивали своих из-под огня, из полыньи, из чертовой задницы. Спасение уже перестало казаться чем-то из ряда вон. Спасаться – это рутина, Синди. А Шемет погиб. И нам всем с этим жить. У нас общее горе, Синди, и тому, кто в этот момент радуется чьему-то дурацкому спасению, в нем нет места.

— Но ты для меня – не «все», — пролепетала девушка, — ты – единственный. Я за тебя умерла, я живу ради тебя, и я с радостью умру за тебя снова.

— Лишние хлопоты, Синди, — нахмурился Крис, — можешь мне поверить.

— Неужели в тебе не осталось ни капли любви ко мне? – с горечью спросила Синди.

Крис исподлобья взглянул на нее.

— Именно в память о нашей любви я сейчас и чешу с тобой языком о всякой хрени, а не прошу заткнуться и валить во Фриско немедленно!

Синди отшатнулась, как от удара. Из глаз брызнул слезы, прочертив ярко-алые дорожки на побледневших щеках.

— Любовь – это так больно, Крис, — тихо прошептала она, — мне кажется, у меня сейчас разорвется сердце...

— Твоя проблема, — зло бросил Крис, — хватит на меня давить. Еще никто и никого не полюбил за бесполезные страдания. Любовь ушла, Синди. Сдохла и похоронена в той могиле, откуда я выбрался. Гормональный фон с тех пор стабилизировался, задранные юбки и расстегнувшиеся блузки у меня больше не вызывают пото и слюноотделения, размер штанов не меняется в зависимости от времени суток. Меня это устраивает на все сто.

— Ты говоришь так, потому что даже не знаешь, что потерял, — Синди залилась краской, но продолжила, — если у тебя что-то и было «потом», это не счет. Но, может, я и смогла бы...

— Ах, вот оно что... – протянул Крис, — секс-терапия для закомплексованного девственника. Мертвого, правда, но это же мелочи. Ты ошиблась, милая, я знаю, что я «потерял». Странное слово. У меня все на месте, меня все устраивает.

— Ты врешь, — сердито заявила Синди, — специально, чтобы меня позлить.

— Я? Конечно, я не из тех парней, которые пудрили девчонкам мозги, не собираясь жениться. Совесть у меня есть. Была. Но пташек из салуна старого Коллинза я иногда навещал. Разбитные были девчонки, недотрог из себя не строили. Не любовь, согласен. Но слова дурного о них ни тогда не сказал, ни сейчас не скажу.

— Шлюхи, — выплюнула Синди, — грязные шлюхи.

— Шлюхи были в заведении тетушки Салли, — возразил Крис, — а пташки из салуна честно зарабатывали на жизнь пением и танцами. Сейчас я бы сказал, что они просто опередили свое время во взглядах на права женщины. Но это уже не важно, ни для них, земля им пухом, ни для меня.