Книга Операция «Рагнарёк», страница 419 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Диззи вернулся из «Амфитеатра» чуть позже, чем обычно, и в общем зале застал всю светонепроницаемую половину компании, активно занятую подготовкой к дружеской вечеринке. Войцех оккупировал кухню, обучая Фьялара премудростям приготовления жженки, а Делия сообщила, что ужин уже заказан в итальянском ресторане, рекомендованном самим Принцем. Диззи вздохнул, утащил из холодильника остатки вчерашней пиццы и, даже не разогревая, удалился в сад.

Но пицца так и осталась нетронутой. В саду темнело, из дома доносились веселые голоса и приглушенная музыка. Свет в окнах погас, и голубой огонек жженки затеплился в темноте дома. А Диззи все сидел на узкой и неудобной скамеечке в глубине сада, почти у самой ограды, машинально ощипывая мелкие листочки с ближайшего куста.

* * *

С девушками у него всегда получалось легко. Серьезных разговоров он с ними не вел, зато рассмешить умел даже в самой сложной ситуации. На мелкие знаки внимания был щедр, на упреки и ревнивые подозрения – скуп. Но рано или поздно любая из них начинала догадываться, что такая легкость прямо вытекает из несерьезности Диззи, и начинала принимать воспитательные меры с целью ускорить затянувшееся взросление.

Правда состояла в том, что повзрослел Диззи еще в четырнадцать лет, когда его чудом не пристрелили в уличной разборке. Серьезно он относился только к замкам дорогих автомобилей, исправности старенького пистолета, который таскал за поясом под рубахой навыпуск, и сиренам полицейских патрульных машин.

К тому моменту, как Диззи исполнилось восемнадцать, состав его «банды» сменился дважды, а неудачливым воспитательницам с дальним прицелом на серьезные отношения он вообще потерял счет. Свой следующий день рождения он, скорее всего, отметил бы в тюрьме или на кладбище, если бы не странное стечение обстоятельств.

Какой-то болван, во всяком случае, Диззи мысленно окрестил его именно так, оставил свой «Кадди» в глухом ночном переулке, по которому парень в одиночестве возвращался в съемную комнатушку, где жил после расставания с очередной подружкой. Обычно, пока Диззи возился с замком, кто-нибудь из приятелей стоял на стреме, но такой случай упускать было нельзя. А в тот момент, когда обнаружилось, что машина не оборудована сигнализацией, он и вовсе решил, что это главная удача его жизни.

Дальше – больше. В бардачке завалялся ненужный хозяину бумажник, а в нем – пять тысяч новенькими зелеными купюрами. Довольно насвистывая «Нью-Орлеанскую функцию» Диззи захлопнул дверь, решив на радостях оставить неизвестному благодетелю магнитофон и прочие дорогие прибамбасы.

Но, когда он повернулся, в лоб ему глядело дуло пистолета. Над ним – внимательные и блестящие черные глаза и седые курчавые волосы. Мужчина был одет в белоснежный костюм и белые туфли, и только лицо поблескивало агатом в свете фонарей. Лицо показалось Диззи знакомым, но где он его видел, вспомнить парнишка так и не сумел.

Рассказ о больной матери, инвалиде-отце и голодающих сестрах на владельца «Кадди» впечатления не произвел. Вероятно, говорил Диззи не очень убедительно. Учитывая, что сестер, равно как и братьев, у него не было никогда, отца, нелегального иммигранта, уже через год после рождения Диззи отправили обратно в Мексику, а мать, живущая на «вэлфер», сыном не интересовалась уже давно, это было не удивительно.