Онлайн книга «Операция «Рагнарёк»»
|
Архитекторам удалось создать из разрозненных частей цельное произведение зодчества, сохранившее дух и строгую красоту старинных монастырей. В последнее время не только туристы, но и ролевики оценили его по достоинству, и под стенами Клойстерс каждую осень проводились средневековые фестивали, с менестрелями, монахами и даже рыцарскими турнирами. В эту ночь дворики и галереи были заполнены совсем другими посетителями – музейные ценности их волновали мало, даже знаменитая серия гобеленов, изображающая укрощение единорога юной девой, оставалась без внимания. Тео с раздражением отмахнулся от молоденького паренька в наряде средневекового монастырского служки, с профессиональной ловкостью балансирующего на вытянутой руке подносом, уставленным серебряными кубками. Хелен Панхард, похоже, решила купить Конклав. Два десятка гулей-официантов – Калеброс, объявивший в своем последнем указе мораторий на Обращение, не озаботился внести туда ограничение на подкормку смертных кровью Сородичей. Гулям Тео не доверял. Их преданность была куплена кровью хозяев, магической связью с ними и мечтой заслужить Объятия. Архонт за все годы служения Камарилье вынес для себя одну истину – настоящая преданность бывает только по велению сердца, даже если это сердце уже давно остановилось. В его глазах гули немногим отличались от рабов, а рабство Теофилус ненавидел лютой и страшной ненавистью. Но, даже отбросив эмоции, нельзя было оправдать Хелен – в том, как дешево она оценила Конклав, чувствовалось высокомерное пренебрежение и, что самое печальное, отсутствие той самой деловой хватки, которой Примоген Вентру так гордилась. На этот раз собрались практические все. Это на президентских выборах в многомиллионной стране человеку может закрасться в голову самоуничижительная мысль, что его маленький одинокий голос на самом деле ничего не решает. Полторы сотни Сородичей, разделивших Большое Яблоко на неравные доли – кто сколько сумеет заглотать, — своим голосам цену знали. В эту ночь каждый из них делал выбор, от которого его не-жизнь будет зависеть, по меньшей мере, десятки, а не то и сотни лет. Архонт, уворачиваясь от многочисленных желающих узнать его мнение о результатах выборов еще до их начала, прошел в капеллу. Мраморные надгробия рыцарей и монахов, свезенные сюда со всей Европы, островками врезались в каменную плитку пола. Легко было представить себе, что это Патриархи, в суровом молчании наблюдающие за суетой своих нетерпеливых потомков. Сжатые губы и пустые глазницы выражали явное неудовольствие. Тео задумался, как бы мертвецы отреагировали на эти надгробия, увезенные далеко от когда-то покоившихся под ними костей. Если, конечно, среди них не было тех, кто под своей могильной плитой лежать не собирался. Пьета, украшавшая одну из стен капеллы, тоже навевала на Архонта совсем не христианские мысли. Слишком гладкие, застывшие в странных гримасах лица святых на барельефе и безвольно обвисшее, полуобнаженное тело, снятое с креста, странно напоминали ему о кровавых трапезах и других малоприятных ритуалах Шабаша. Впрочем, скорее всего, это скульптурное панно и было выбрано за его почти кощунственный вид. Основные участники событий уже начали собираться в капелле, несколько плотных кучек, старающихся держаться поближе к своему клану. |