Книга Чёрная стая, страница 120 – Ольга Сословская

— Значит, ты все-таки собираешься похвалиться фрау Грете тем, кого сумела заполучить в женихи? — недовольно фыркнул Войцех. — Без этого никак? Если бы не это, ты поплакала бы и пошла за того, за кого велели?

— Войцех! — воскликнула Лиза, закрывая лицо руками. — Это все не так!

— Значит, — продолжил он, не слушая ее слов, — только деньги и титул все решают. А я так верил тебе. Я верил в твою любовь. Я не воспользовался ни твоей невинностью, ни твоим доверием. Я готов был ждать, хотя страсть жгла меня огнем. А ты, ты просто играла мной, в ожидании лучшего случая.

— Неправда! — Лиза бросилась к нему. — Ты ошибаешься, ты несправедлив ко мне.

Она помедлила, собираясь с духом.

— Хочешь, мы не будем ждать? Ты хочешь, чтобы я доказала тебе свою любовь? Возьми ее прямо сейчас!

— Лиза, уйди, — тяжело прохрипел Войцех, — не мучь меня. Я вижу, что ты на все готова, лишь бы золотая карета никуда от тебя не делась. Но ты ошиблась. Я не покупаю любовь.

Сердце гулко билось от нестерпимой обиды и от с трудом сдерживаемого желания. Страсть и ярость перемешались, застилая глаза алой пеленой. Белая шейка, такая хрупкая и беззащитная, вздрагивающая от слез заполнила собой весь мир. Хотелось впиться в нее поцелуем, до боли, до крови.

— Лиза, уйди, — почти прорычал Войцех, отстраняя ее, — пожалуйста.

— Я ничего не прошу, — растерянно прошептала Лиза, — ни обещаний, ни клятв. Я тебя люблю, и готова на все, лишь бы ты этому поверил.

Боль обожгла огненным хлыстом, в глазах потемнело.

— Шлюха, — скрипя зубами, процедил Войцех, — продажная тварь. Ты же знаешь, что я не воспользуюсь твоим щедрым предложением в низких целях. Уйди. Все кончено, Лиза. Все кончено.

Лиза, рыдая, выскочила за дверь. Войцех бросился к комоду, вытаскивая оттуда одежду, достал из-под кровати чемодан, передумал и, прихватив только бумажник, вылетел на лестницу. Бросил несколько крупных ассигнаций на стол в гостиной, не обращая внимания на сжавшуюся в комок Лизу, сидящую в кресле, подхватил с вешалки плащ и шляпу и бросился на улицу, не разбирая дороги.

* * *

Ноги сами понесли Войцеха в контору господина Бера, брошенные на столе деньги были его последними наличными, и даже боль и обида не помутили его разум настолько, чтобы об этом забыть.

На пороге он почти столкнулся с выходящим из дверей Исааком, и выражение ужаса, появившееся на его лице при мысли, что придется объясняться, остановило герра Шпигеля, собиравшегося, поздоровавшись, отправиться по своим делам.

— Я подвел тебя, Исаак, — Войцех честно признал свою вину, словно бросился в ледяную воду, — я солгал. И себе, и Лизе.

— Пройдемте внутрь, герр Шемет, — спокойно ответил Исаак, подхватив его под локоть, — здесь не место для откровений.

В покойном кабинете, в полумраке спущенных бархатных штор, говорить было легче. Войцех, сбиваясь и перескакивая с последнего разговора на историю про каток, про передник, про карету княгини Радзивилл, все-таки сумел объяснить Исааку, что произошло. Замолчал, глядя на спокойное лицо с темными мудрыми глазами.

— Все к лучшему, герр Войцех, — вздохнул Шпигель, — все к лучшему. Лизхен — хорошая девушка, но вам, господин граф, в жены не годится. Я не стану доискиваться до того, кто прав, кто виноват, не мое это дело. И я попытаюсь объяснить фрау Розенберг, что вы не хотели зла ее дочери. И не причинили его.