Онлайн книга «Алина, или Частная хроника 1836 года»
|
Алину позабавило такое бахвальство. И так ведь известно всем, что дед Жюли — сам граф Литта. Впрочем, что-то стесняло ее, — только Алина понять не могла, что же именно… — Среди этаких шпалер пить можно только вино, — тотчас сказала Жюли. — Я не предлагаю кальян вам, — это дело привычки. Но вот вино! У меня есть одно превосходное, еще восемьсот четвертого года… Они пили черное, приторное вино, — пили совсем немного, но Алине вдруг стало легко и необычайно весело. — Покажите же дом! — вскричала она. — Ах, после… — Тогда погадайте еще, Жюли! Для вас не секрет все, что случилось со мной; и все случилось, как предсказали вы! — Вот новости! Я итак преотлично помню вашу ладонь. А впрочем… Алина тотчас же протянула руку. Зачем-то сердце ее запрыгало, когда черные локоны Жюли коснулись ее запястья. — Все верно, — сказала Жюли, подняв, наконец, голову и очень довольная. — Пойдемте, я покажу вам дом! Они вышли в соседнюю залу, ярко освещенную рядами светильников по стенам. И стены со сценами вакханалии, и светильники в виде корзин с фруктами и цветами, — все дышало римскою древностью. Казалось, массивные низкие двери, сплошь покрытые мозаикою и бронзой, сейчас распахнутся, и в зал войдут вереницы стройных рабов с блюдами разной снеди на головах. Но нет, — за этой дверью открылась воздушная розовая ротонда с фонтаном. Темный от времени мраморный фавн грациозно-бесстыже замер, подняв копыто среди тонких радостных струек… Жюли водила Алину по анфиладам, взявши ее за талию и изрекая названия, звучавшие, как волнующие загадки: — Атрий Дома Поэта; триклиний Дома Веттиев; остий Дома Мистерий… За каждой дверью таился уголок древних Помпей, чудесно воскресший. Словно далекое щедрое солнце заливало эти кудрявые мраморные головы, эти беззаботные лица, эти неправдоподобно стройные торсы. Только камины, печи да тяжелые шторы на окнах были досадной уступкой русской зиме. Алину удивило, однако, что им не встретилось ничего, хотя бы отдаленно похожего на бальную залу. — «Где же танцуют здесь?» — подумалось ей, и Жюли, словно бы угадав, сказала лениво, томно: — Здесь все устроено для меня одной. Балов давать я не буду, да и не съедутся наши дамы ко мне, — царя побоятся. Итак, этот дом — шкатулка для моего эгоизма! Она сказала, что жить свободно можно только в Италии и в Париже и что скоро она туда уедет. — Хотите ли, вместе поедем? — Я замужем, несвободна… — Нужды нет! — улыбнулась Самойлова. — Вас ждет в жизни еще слишком многое и помимо брака… — Что же именно, дорогая Жюли? — Не искушайте, не искушайте! Боюсь: вдруг сглажу?.. Они расстались уж заполночь, перейдя, конечно, на «ты». Из дневника Алины Осоргиной:
|