Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 64 – Регина Грез

— Это не помешало ему изнасиловать ее и потом часто брать в постель.

— Борат! – я в ужасе взмахнула руками.

— Ты разве не знала… все знают…

— Как ты можешь служить такому чудовищу?

— Я-то служу Риму, а вот ты зачем щебечешь свои песенки во дворце? Ладно, молчи, раз ответить нечего, я понимаю, что ты крепко запуталась в золотой паутине, но одним ударом ее не разорвать, Валия… даже мне.

— Он не взял меня с собой в поездку на виллу, может, и совсем забудет, а? Вот было бы чудесно!

— И что бы ты стала делать? Отправилась на поиски своего гистриона? – съязвил солдат, закидывая руки за голову и опираясь ими о стену хижины.

— А вот и не угадал, я никогда не искала актерской карьеры. И если мне некуда деться из Рима… О, Борат, послушай! Мне пришла в голову чудесная мысль – отправь меня в деревню к своему отцу. Умоляю, это самое лучшее, что можно придумать в моей ситуации. Я буду помогать, как сумею, правда, я всему научусь. Борат, ведь должен же быть выход, вот прямо сейчас… Давай наймем повозку и ты скажешь, куда ехать. У меня же есть деньги, я заплачу…

Я смотрела на него с воодушевлением, казалось, что идея и впрямь хороша. Но он медленно поднялся, стряхнул соринки с туники и теперь возвышался надо мной, как серая скала.

— Ты ушла со мной из дворца, со мной туда и вернешься. Сейчас нельзя поступить иначе. Ты рассуждаешь, словно ребенок, тебе, видно, голову напекло.

— Не хочу обратно в эту душегубку, – прошептала я и, закрыв лицо руками, убежала в дом. Еще не хватало, чтоб он видел мои слезы.

Мы остались в домике одни. Пуго поковылял к соседу, чтобы под охраной приятеля-землекопа наведаться в окружной суд, хотел скорее расплатиться с долгом, будто боялся, что четыре монеты исчезнут из его дрожащей руки так же неожиданно, как и появились. Нам незачем было ждать его возвращения, двери рыбацкой хижины запирались на простой засов, все равно нечего красть.

Переждав жару и немного отдохнув, мы отправились к Тибру, чтобы оказаться на другом берегу. В переулке пахло мочой и отбросами, над кучей мусора жужжали мухи, из соседней хижины доносились детские вопли и визгливая женская брань.

Разговаривать больше не хотелось. После того как Борат высмеял мой план бегства, я держалась отчужденно, хотя понимала, что иначе солдат просто не мог поступить, он за меня отвечает, он рискует головой, если не вернет "птичку" в положенный срок на Палатин. Разве я могу осуждать своего сторожа? Но смутная обида не позволяла держаться так же легко и естественно, как утром.

— Валия, позволь тебя спросить…

— Попробуй, – раздраженно буркнула я, даже не повернув головы.

— Мы вряд ли вернемся во дворец засветло, но можем сделать это к завтрашнему полудню. Выходной преторианца длится сутки, а ты под моей охраной да и Афес предупрежден, тебя не хватятся.

— И что же ты предлагаешь? – насторожилась я, ожидая любого подвоха.

— Лавка моего дяди находится в соседнем квартале, мы будем там еще до заката, там и проведем ночь. Ты согласна?

Сказать по правде, я уже шаталась от усталости и голода. К тому же полчаса назад я отказалась посетить таверну с изображением толстого поросенка на вывеске, а все потому, что из раскрытых дверей выглядывали растрепанные полуголые девицы – они улыбались Борату так откровенно, что меня чуть не стошнило. Да и примитивный красный фонарь у входа навевал странные ассоциации…